Чтение онлайн

И Кравцов нашел детектива. Причем довольно быстро, достаточно было только просмотреть милицейские сводки за последние двое суток.

Утром Лане пришлось съездить на один из строительных объектов холдинга, который курировала она лично. Потом, скандаля за очередность, базарной толпой навалились текущие дела. Хотя нет, какие же они текущие — они вопящие и прыгающие.

Кое-как распихав скандалистов по местам, Лана с удивлением обнаружила, что на часах уже половина второго, а Кирилл, с которым она собиралась обедать сегодня, до сих пор не звонил.

Как, впрочем, и Матвей, который после вчерашней моральной (пока) клизмы должен был заниматься поисками Шуганова. Что, неужели до сих пор не нашел?

Ага, конечно! Разумеется, нашел, и теперь они с Кириллом в очередной раз пытаются оградить слабую женщину от проблем.

Лана набрала номер внутреннего телефона начальника службы безопасности и, прослушав монотонный речитатив длинных гудков, положила трубку, с трудом удержавшись от раздраженного швыряния. Не хватало еще оргтехнику калечить вместо чьих-то самонадеянных голов! Нет, не голов — задниц!

Ну что ж, воспользуемся услугами мобильной связи.

Любезно сообщившей девушке, что телефон абонента ушел в глухое подполье. Потому что вряд ли Матвей «находится вне зоны действия сети». Отключил, свинота!

Та-а-акс, наберем Кирилла, у него сегодня тоже довольно насыщенный день: финансовая группа «Монблан» принимает возможных партнеров из Дании, поэтому господин Витке вряд ли станет баловаться с выключением телефона.

— Привет, олененок, — вполголоса проговорил Кирилл. — Ты извини, я не успеваю пообедать с тобой, давай сама, хорошо?

— Хорошего, конечно, мало, — захотелось вдруг покапризничать, — мог бы и сам позвонить, предупредить. А то сижу тут, жду-пожду, а его все нет и нет! И Матвей куда-то запропастился, телефон выключен. Он тебе не звонил?

— Нет. А насчет его телефона — скорее всего, просто разрядился.

— А может, он что-то узнал о своем приятеле-детективе и не хочет делиться информацией?

— Да ну, брось, зачем ему это? Все равно ведь рано или поздно придется поделиться, правда, в некоторых случаях — чем позже, тем лучше, — брякнул Кирилл и немедленно получил тычок в голень, но было уже поздно.

— Кирюшенька, — ласково пропела Лана, — лапонька моя пушистая, а почему вдруг мне показалось, что в данную минуту ты вовсе не с датчанами? Почему я не слышу на заднем плане речи иноземной, а вот чье-то злобное шипение — слышу? Кого я предупреждала накануне об опасности ведения игр у меня за спиной? Кто там гордо скачет с пикой наперевес вдоль крепостной стены, где, как он думает, безмятежно сидит в своей высокой башне туповатая принцесса?

— Слух у принцессы, как у летучей мыши, — проворчал Кирилл. — А что касается туповатости…

— Ты мне зубы-то не заговаривай, бабка-шептунья! Кравцову лучше телефон передай.

— Да нет тут никакого Кравцова, что ему делать у меня в офисе?

— Кирилл!!!

От металла, звякнувшего в голосе девушки, ощутимо повеяло холодом скальпеля. Кирилл невольно поежился и, виновато глянув на мрачного Кравцова, протянул ему мобильник.

— Добрый день, Милана Мирославовна, я…

— Официоз тебе не поможет, Матвей, — холодно прервала заготовленную оправдательную речь Лана. — Ты знал, КАК я отношусь к попыткам «уберечь бедную девушку», и все равно сделал это. С данного момента я отстраняю тебя от помощи и займусь поисками Саши сама. А вы, господин Кравцов, вернитесь к исполнению своих непосредственных служебных обязанностей, за которые вам, собственно, и платят. Что касается вашего дружка Павла…

— Павел погиб, — тихо проговорила трубка.

— Что?! — Высоко поднятая над головой шашка гнева вдруг выпала из ослабевших рук, четкий строй маршировавших следом за командармом мыслей сбился с шага и рассыпался. — Что ты сказал?

— Я ездил сегодня в морг Энской городской больницы на опознание.

— Погоди, я ничего не понимаю, — голову вдруг сдавило обручем так сильно, что способность соображать, немедленно задохнувшись, упала в обморок. — Какой еще морг? И при чем тут Энск? Это вообще где? Павел ведь в Мошкино ездил! Где ты сейчас?

— У вас дома. Мы с Кириллом…

— Я уже поняла, что вы с Кириллом. Ждите меня там, я еду.

— Но зачем, мы…

— Еду! И учтите, если что — я займусь этим самостоятельно.

— Лана! — В динамике зазвучал возмущенный голос Кирилла. — Ты что, не понимаешь ничего? Ситуация гораздо серьезнее, чем мы думали, Матвей привез ноутбук Шуганова…

— Все расскажете дома, — и Лана нажала кнопку отбоя.

Обруч давил все сильнее, девушка помассировала виски и набрала номер своей секретарши:

— Эмма Марковна, у вас есть какое-нибудь лекарство от головной боли?

— Разумеется! — встревожилась та. Эта величавая дама неопределенного возраста относилась к своей молодой начальнице с некоторой долей материнской заботы. — Вы себя плохо чувствуете, Милана Мирославовна?

— Да, голову словно обручем сдавило, в глазах темнеет.

— Я вызову врача!

— Нет, не надо. Лучше принесите, что у вас там есть от этой гадости, и отмените все встречи на сегодня. Впрочем, не только на сегодня, распределите, пожалуйста, самые неотложные дела по другим специалистам, а я до конца недели побуду дома.

— И правильно, сколько можно себя гробить! Вы уже больше года толком не отдыхали! Я сейчас.

Две таблетки, принесенные заботливо кудахчущей Эммой Марковной, подействовали довольно быстро. Уже через пять минут Лана почувствовала, как разжимается обруч, а через десять — что может вести машину.

Так, теперь еще одно — предупредить отца, что ее не будет на работе какое-то время. Само собой, правду говорить не стоит, отец — это вам не Кирилл. И не Матвей. Он мигом посадит дочку под домашний арест до выяснения всех обстоятельств. Потому что дочка повадилась отыскивать на свою… гм, на себя, в общем, максимально гнусные из всех возможных обстоятельства.

Озвучив Мирославу Здравковичу версию насчет плохого самочувствия (Эмма Марковна подтвердит — бледное осунувшееся лицо начальницы вызвало у секретарши приступ особенно усиленного квохтанья), Лана попросила передать привет матери и вышла наконец из кабинета.

Головная боль отпустила свою жертву, и способность соображать, приоткрыв один глаз, решала — выйти из глубокого обморока или полежать еще? Сверху пришла установка полежать еще, потому что думать о случившемся Лане пока не хотелось. Все равно она не знает подробностей, а езда по Москве в час пик требует максимальной сосредоточенности.