Яд в моём сердце
Шрифт:
— Тёть Марта, в десять как штык возле дверей вашего дома, — облегчённо выдохнул Лёха и снова заулыбался.
***
Все мысли Лины были о предстоящей прослушке. Даже скорый приезд Элы так не волновал. С сестрой у Лины сложились вполне себе дружеские отношения, и иногда ей очень не хватало Элы, ведь та жила далеко от Москвы, в Калининграде, и очень любила свой город. На самом деле Эла приходилась Лине матерью. Об этой страшной семейной тайне Лина узнала случайно семь лет назад и испытала настоящее потрясение. Постепенно обиды забылись, жизнь вошла в привычное русло, а тема её рождения так и осталась своеобразным табу. Мама Марта странно реагировала на каждый случайный вопрос, Эла отшучивалась и Лина, устав от бессмысленных фантазий, смирилась, хотя подсознательно чувствовала: что-то скрывается за всем этим и втайне мечтала узнать правду о своём настоящем отце.
Мысли Лины вернулись к предстоящему событию. Ей так хотелось хотя бы одним глазком взглянуть на жизнь загадочных рок-музыкантов, прикоснуться к неведомому, зарядиться неуёмной энергией, которую те излучали во время игры. Лина верила, что и в жизни они такие же яркие и недосягаемые, как звёзды. Втайне от педагогов она с удовольствием слушала дарквейв, фолк, готик и даже немецкий индастриал, улавливая в тяжёлом звучании тонкую ауру мелодики, грустила под полюбившиеся песни, запоминала особо впечатлившие её цитаты и наигрывала фортепианные каверы: «Klavier», «Mein Herz brennt», «My immortal». Лёха частенько играл на акустической гитаре весёлые песенки из репертуара КИШа, вовсе не смущая Лину их дерзким содержанием. «На то они и рокеры-отщепенцы со сложным восприятием мира и протестом против всего благоразумного», — думала она, а потому предвкушала захватывающее приключение.
***
С одеждой Лина не заморачивалась, надела простенькие джинсы и малиновую толстовку с мордочкой Микки-Мауса. Волосы она тщательно расчесала и стянула в хвост на затылке, мазнула румянами по скулам, подкрасила губы розовым блеском: большего она себе позволить не могла — мать и так была на грани обморока: демонстративно охала, пила сердечные капли и подозрительно поглядывала на дочь, всем своим видом выказывая недовольство.
Лёха явился без опозданий в половине седьмого. Встретив парнишку на пороге, Марта сухо улыбнулась и прочла длинную напутственную речь. Перспектива, что Лина будет возвращаться домой ночью, ужасно огорчала её.
— Тётя Марта такая строгая, иногда я её боюсь. И как ты с ней ладишь? — посетовал Лёха, едва друзья покинули квартиру Альтман. — Если мы не вернёмся к десяти, дорога в ваш дом мне заказана.
— Не волнуйся, если что, я вступлюсь. Я давно уже свыклась с маминым характером. А далеко ехать?
— Не, четыре остановки по фиолетовой ветке вверх. Там у одного чувака на квартире вписка, сейчас расходятся уже, но мне сказали туда подойти.
— Вписка?! — ужаснулась Лина. — Вот так новости. А почему ты сразу не сказал, я бы оделась получше? К примеру, то самое розовое платье с кружавчиками. — пошутила она, и Лёха усмехнулся.
Друзья спустились в метро и остановились на платформе. В атмосфере витала напряжённость. Лина вздохнула и прикрыла веки, чувствуя, как приливает жар к щекам. «Танцор диско» — промелькнула мысль, так и не успев сформироваться в конкретный образ — шум приближающегося поезда выдернул её из состояния «орбитального полёта». «Что бы это значило?» — подумала Лина, входя за Лёхой в полупустой вагон и усаживаясь рядом, поодаль от пассажиров с плеерами и книгами на коленях.
— Ну, ты как? — спросила она, чувствуя волнение друга.
— Нормально, готов показать себя во всём колорите. Готов хоть до утра высекать искры на безладовом басу. У меня инструмент что надо — азиатский Ибанез. — Лёха бережно погладил гитару по зачехлённому грифу и улыбнулся.
Лина знала, как долго и упорно парень шёл к своей мечте, копил на Ибанез. Сейчас он держался молодцом, стараясь не выдавать волнения, рассказывал очередную институтскую байку, но голос его дрожал, а пальцы нервно отстукивали ритм.
Лина рассеянно слушала. Она и сама волновалась, будто чувствовала приближение чего-то из ряда вон выходящего, а в голове крутилась одна и та же мысль: «Танцор диско», «Танцор диско»…
Улицу и дом они отыскали сразу. Старенькая девятиэтажка на отшибе спального района граничила с заснеженным парком и автостоянкой. В грязном подъезде воняло мусоропроводом. Лифт оказался неисправным, а о существовании лампочек на первых трёх этажах дома жильцы, похоже, и не подозревали. Откуда-то сверху доносились отголоски агрессивного металла, и Лина посочувствовала соседям весёленьких жильцов. Подниматься нужно было на восьмой, и друзья отправились в долгое путешествие. Когда они прошли пятый лестничный пролёт, на весь подъезд грянул тяжёлый рок, будто в той квартире, где творился этот Содом и Гоморра, любители тяжеляка вышибли дверь. Лёха присвистнул и принялся подпевать знакомый мотивчик из «Металлики»: «Exit light, Enter night, Take my hand…»
На площадке седьмого они повстречали целующуюся парочку, а на ступеньках восьмого — дремлющих девочек с баночками энергетика.
Дверь в квартиру оказалась распахнутой. Лёха и Лина вошли в прихожую и, осторожно обходя коробки с пустыми бутылками, протиснулись в захламлённый зал. На диване дремал неформального вида парень, голова его запрокинулась назад, длинная чёлка скрывала пол-лица, не касаясь лишь полных, подрагивающих во сне губ, усыпанных металлическими колечками, голый торс покрывала сеть вычурных татуировок.
Лина поёжилась, так неуютно ей стало при виде спящего, явно нетрезвого парня. Она подошла к музыкальному центру, из колонок которого грохотал тяжеляк, и выключила звук. Парень тут же очнулся, сдул с лица чёлку, однако позы не сменил и не поднялся, так и блуждал рассеянным взглядом по Лёхе и Лине.
— Вы кто? — морщась, просипел он.
— Так я на прослушку пришёл, как и договаривались, — растерялся Лёха.
Парень пошарил рукой по дивану, отыскал пачку с сигаретами, выудил одну-единственную помятую и прикурил.
— Так чё надо-то? — зыркнул он в сторону Лёхи, выпуская струю дыма.
— Леший сказал, что вам нужен басист, ну вот я готов играть.
Тот скептически оглядел Лёху с головы до ног и зло усмехнулся:
— Слышь, ты это, в зеркале-то видел себя? С таким центнером веса под сцену провалишься, не то что скакать и хаером крутить. Кстати, хаер где?
Лёша провёл дрожащей рукой по волосам, явно не ожидая такого приёма.
— А при чём тут хаер? — вмешалась Лина, чувствуя, что закипает. — Разве это так важно?
— Ещё бы, это же неизменный атрибут металла!
— Бред… — возмутилась Лина. — Ты хоть до пола космы отрасти, а если тут, — она приложила ладонь к груди, — ничего нет, так и грош цена твоим атрибутам!
— Ну ладно, ладно, это шутка была, — усмехнулся хозяин квартиры, усаживаясь ровнее. — Давай, показывай, что умеешь, — бросил он Лёхе.
Тот сразу воспрянул духом и принялся расчехлять гитару.
— Ну, так я много чего могу, вот этими фалангами любую тему раскачаю.
— Слэп можешь?