Чтение онлайн

А если рассудить по существу, то ведь не просто корысть стоит за всеми этими армейскими разграблениями. В первую очередь - отчаяние!

Сколько частей он ни навещал за последние годы, повсюду - одно и то же: голодные офицерские семьи, отсутствие элементарных бытовых удобств, невыплата по полгода зарплат и - полный идеологический раздрай!

Кому они, в том числе и Прозоров, служат? Жирующим правительственным и думским временщикам, заботящимся исключительно о собственном кармане и алчно заглатывающим куски от государственного бюджета и собственности? Выходит, так. Но и чиновное жулье нетрудно понять: то и дело, без объяснения причин, верхние властители, трясущиеся над своей властью, меняют одних лакеев на других, дабы окружение не успело войти в сговор и скинуть их - немощных и бездарных.

Вот и устоялся нынешний государственный принцип: воруй, пока можешь, все, что есть под рукой.

У кого-то под рукой месторождения, у кого-то - заводы, леса, золото и алмазы, а у кого-то - пластид...

А что у него, у Прозорова? Ордена да смешная зарплата? И общественное поручение от конторы - расследовать всю эту чехарду с прогремевшим во глубине сибирских руд взрывом?

Можно, конечно, все следственные и оперативные мероприятия свернуть, отписаться, а то, изловчившись да вступив в сговор с лентяями из контрразведки, вовсе избавиться от дела, спихнув его в иную епархию, в бездонный милицейский унитаз... Но...

Но жива в нем верность, ха-ха, долгу того офицера, кто привык служить не за деньги, а за совесть. За деньги он так, прислуживает по необходимости. И хорошо, что не убита в нем эта привычка, ибо, что ни говори, а сохраняет она от саморазрушения его личность.

Через час он беседовал с архитектором - недоверчиво-замкнутым, желчным типом, убеждая его чистосердечно поведать о подоплеке несостоявшегося покушения.

– Поймите, - говорил Прозоров, - меня не интересуют ваши служебные - а значит, чего греха таить, коммерческие тайны. Не будь их - вы бы стояли на паперти. Кроме того, я не прокурор и никаких протоколов не веду. Мне важно одно: кто сделал на вас "заказ". Но если думаете, что способны разобраться с ситуацией самостоятельно, - пожалуйста! Только замечу: обычно люди вашего уровня и статуса наивно обольщаются в таком своем убеждении.

– Слон, - через силу произнес архитектор.

– Вот, уже хорошо. Теперь: а по поводу чего...

– Это все, что я могу сказать.

Прозоров добродушно рассмеялся:

– Слово "могу" лучше заменить на слово "хочу". Но в любом случае следует признать, что вы не из тех, кому требуется научиться укорачивать фразы до размера мысли. И все же... Давайте попробуем высказанную мысль развить...

– Это - все, - отрезал архитектор.

– Хорошо, как вам будет угодно!
– И Прозоров откланялся, едва удержавшись напоследок от определения "самонадеянный дурак!".

Вечером, сидя в кабинете одного из начальников отделов РУБОП и пролистывая оперативную информацию по группировке Слона - сообществу немногочисленному, без территориальной принадлежности, но весьма агрессивному, Прозоров, в очередной раз отвлекшийся на писк пейджера, ознакомился с интересным сообщением: архитектор, вышедший перед ужином прогуляться с собачкой, убит снайпером. Он лишь тяжко выдохнул:

– Вот наглецы...

К ночи в РУБОП пришла долгожданная новость: по агентурным данным, килограмм пластида был куплен Слоном в Балабанове, где, как предполагалось, проживает его надежный оружейный снабженец. Личность снабженца покуда не установлена, но связь с ним, как доложил осведомитель, осуществляет некто Юра Ворона, бригадир группировки.

Несмотря на поздний час, Прозоров позвонил домой своему непосредственному начальнику генералу Ладыгину, доложив об оперативных достижениях прошедшего дня.

От генерала, склонного к действиям решительным и жестким, он услышал именно то, что и ожидал:

– Этого пернатого Юру задержи немедленно, предлог любой, и - к нам на объект. К нам, понял? Дальше - по схеме...

В два часа ночи Ворону, вышедшему покурить на падубу плавучего ресторана-казино, "свинтили" специалисты из ГРУ.

Обработку бандита, чье задержание обосновывалось хранением "замазанного" ствола и двух граммов героина, Прозоров начал уже в машине, следующей на спецобъект.

Ворона - тертый уголовный калач с тремя судимостями, узколицый, тщедушный, с постоянно вжатой в плечи маленькой головкой, методично поворачивающейся из стороны в сторону, - держался с невозмутимым достоинством искушенного в общении с правоохранителями ветерана криминального мира.

Выслушав формальные обвинения, лишь легонько поморщился, не удосужившись и вскользь прокомментировать их.

Это Ивана Васильевича, впрочем, ничуть не смутило.

– Хорошо, Юра, - сказал он.
– Парень ты крепкий, умудренный всякими и разными поворотами судьбы, а потому отчетливо понимаешь: взяли тебя или для того, чтобы непременно посадить по высокому распоряжению, или чтобы получить от тебя полезную информацию.

– Путем рукоприкладства и угроз, - скучным голосом уточнил Ворона.

– Чуток ошибаешься, - возразил Прозоров.
– Рукоприкладство по отношению к тебе, личности волевой, - способ неэффективный, а потому и вовсе не способ.

– Тогда начинайте угрожать, - сделал вывод Ворона.

– Как скажешь, - пожал плечами Прозоров.
– Но прежде проясню для тебя две детали. Во-первых, здесь не милицейская шарашка с ограниченным беспределом, оглядками на законность - и повальным взяточестничеством.

– А что же здесь?..
– Ворона глумливым взором обвел помещение с крашенными масляной красками стенами, письменным столом, тремя стульями, телевизором на тумбочке и узким окном, задернутым с внешней стороны токопроводящей сеткой, составленной из крупных ромбовидных ячей.

– Во-вторых, - как бы не расслышав вопроса, продолжал Прозоров, - у нас с тобой очень мало времени на пустые беседы и увещевания. Ты вот с иронией говоришь об угрозах... Но только не понимаешь, что статьей я тебя пугать не собираюсь, тебе зона - что курорт для фраера. И находишься ты сейчас на территории полного произвола и беззакония. Впрочем, давай-ка посмотрим кино. Снималось кино в этом здании, двумя этажами ниже, в подвальном помещении. Посмотришь кино, мы туда спустимся, чтобы ты лично убедился: съемки натурные, без декораций и актеров...
– И он включил телевизор, оснащенный встроенным видеомагнитофоном.

Кино повергло Юру в состояние немой озадаченности.

– Не поверишь, но органический пепел - действительно сильнейшее удобрение, - подводя итог, задушевно проговорил Прозоров.
– У нас тут клумба... Цветочки на ней - как в тропиках, залюбуешься! В общем, сам смотри, - добавил устало.
– Выразишь готовность помочь мне в решении задачи - едем прямо сейчас забирать твою телегу со стоянки у казино. Не выразишь готовность - сам, думаю, справлюсь...

– Что надо?
– кривя исполосованные шрамами губы, спросил Ворона.