Чтение онлайн

— Аккуратнее.

— …сытее…

— Сытее.

— …чище…

— Чище.

— …лучше…

— Лучше.

— …старее…

— Подло.

— Прости, сорвалось.

— Нет. Никогда.

«…и этот, более простой, по сравнению с предыдущим, тест, проводится так: на чистый участок кожи наносится препарат, затем ланцетом кожа надрезается (по типу реакции Пирке) и облучается ультрафиолетом. Результат бывает виден по истечении двух с половиной-трех месяцев. Ускорить этот процесс, как и в предыдущих методах, пока не представляется возможным. Если ген „эрент“ имеется, остается светлое пятно, цвет которого представлен на этой таблице. Слайд, пожалуйста.

На сегодняшний день из ста шестидесяти трех тысяч восьмисот двадцати тестированных — зеленовато-желтое пятно имеется только у одного. Цвет остальных пятен был установлен теоретически. Характерно и то, что работать ген может только в случае выпадения в гомозиготу икс и игрек хромосомы, то есть у мужчин. У женщин даже в гомозиготе ген блокируется, что видно на схеме…»

«Мишутка, заходила интересная девочка, почти дитя, оставила тебе сие послание, писаное душою оной. Не погнушайся, уважь. Ключ с собой не забирай — отдай дежурной. Вернусь поздно и не один. Будь добр. Славик.»

«Миша, Вы, вероятно, меня не распознаете среди окружающих — я просто одна из толпы. (Простите за обращение на „Вы“ — в жизни мы на „ты“, но я так привыкла обращаться к Вам мысленно). Не стройте предположений по поводу моей личности — Вы все равно не догадаетесь — в жизни я иная. Пишу Вам с одной лишь целью — признаться в своей любви к Вам. Это чувство так давно властвует над моей душой, что сдерживаться нет больше сил да, если честно, и желания. Мое объяснение с Вами в устной форме невозможно, к тому же Вы в должной мере не знаете меня, а попадать в глупые ситуации мне что-то уже не хочется. Вот так разряжусь, а после посмотрю на Вас, когда Вы будете всматриваться в лица окружающих Вас девушек и гадать — не она ли? Посмотрите и на меня, но отведете взгляд с мгновенным „не она“. А мне ничего другого и не надо. Я не хочу сближения с Вами, потому что с ним придет привыкание, а затем и разочарование. Пусть Вы останетесь в памяти моей как что-то (кто-то) очень чистое, эфемерное и взъерошенное. Может быть мне повезет и по теории множественности существований доведется быть с Вами в следующей жизни. А в этой, видно, не судьба. Люблю Вас. Прощайте.»

«Славка, включи магнитофон. Миш.»

— Слушай, бродяга, во-первых сил нет писать — неохота, да и настроение мерзкое. Выяснилась одна вещь, повергающая меня в ужас, а вас всех в восторг. Зашел к Регине. Впервые с ней поссорился. Из-за чего — не знаю. Она ссорилась. Прогнала, как щенка паршивого на улицу под дождь, без ночлега — у тебя была гостья. Пошел на вокзал, там перекемарил, но не это главное — я тебя не осуждаю. Главное сейчас будет. Крепче держись за близлежащие предметы. Я летом в Ялте на пляже сделал ей прививку тестера, помнишь, мы тогда всех подряд тестировали и у меня немного осталось. Ну так вот. Ультрафиолета там навалом естественного, но интенсивность меньше. Именно из-за этого, видно, раньше ничего и не было. Я полтора месяца назад проверял, помнишь? Ну и вчера, этак ругаемся мы с ней, я жду, когда это все кончится, как она подходит ко мне, оттягивает рукав, смотрит взглядом отцеубийцы и говорит: «Что это за гадость у меня вылезла?» Я поглядел и стал медленно лезть на стену — у нее выступило КОРИЧНЕВОЕ пятно. Представляешь? Но хохма в другом: еще при знакомстве она мне сказала, что у нее НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ДЕТЕЙ, так что идея с потомством отпадает сама по себе… Остается вариант с переводом моего гена в гомозиготу. Сказки Сане и Мишке, пусть подумают. Регина ничего, естественно, о себе не знает, и, кстати, знать не должна, иначе она сойдет с ума от своего бесплодия. Ну, пока и все. Да, еще вот: прочитал анонимку младой девы и если это не розыгрыш — знаю я вас — то кто это? Ты ведь всех знаешь. Ну и все. Буду через неделю — еду домой отдыхать от вас. Попроси старосту, чтоб поменьше отмечала. Приеду — конфет ей привезу, «Птичье молоко».

…Мороз сковывает лицо. Чистый воздух, проходя в легкие, превращает их в подобие наволочки, сохнущей на морозе. Пара изо рта выходит все меньше. Отдача тепла в пространство — вот, возможно, единственная роль человека в этом мире…

— Что надо?

— Ну во-первых, здравствуй…

— Не здравствуй.

— Ну хорошо. Относись как хочешь — мне плевать. Впусти, мне надо с тобой поговорить. Серьезно поговорить. И совсем не об отношениях. Есть пока в жизни дела поважнее спальни.

— Ладно, Проходи, Можешь и о спальне. Сегодня ты можешь услышать кое-что интересное…

— Интересное будешь слушать ты.

— Вот и слушаю.

— Вот и слушай. Покажи руку. Покажи, не съем. Да не ладонь, я гадать не буду — закати рукав. Вот. Видишь это коричневое пятно, «гадость», как ты выразилась? Так вот, не вдаваясь в подробности, если бы у тебя был от меня ребенок, а в частности сын — он был бы единственным носителем того самого гена, о котором я тебе твердил все это время. Понимаешь? Я знаю, что жестоко тебе это говорить, но ты должна знать правду. Я подумал над различными вариантами и пришел к выводу, что лучшее сейчас — уехать. Ты не знаешь, но над тобою нависла некая угроза стать подопытным кроликом. Я прошу тебя, даже не прошу, а требую — уезжай. Уезжай, иначе ты попадешь в лапы всяческих врачей от науки, которые изрежут тебя, как бог черепаху, для того, чтоб ты могла рожать. Затем тебя попросят забеременеть от меня, а потом (если все проедет так, как я сказал) сына твоего (если будет дочь, тебя заставят рожать не раз и не два, а вернее сами сделают так, чтоб был сын) заберут в лаборатории и до конца дней своих ты будешь несчастна. Вот. Я все сказал… О чисто технических подробностях я позаботился. Ты будешь жить в моей гурзуфской квартире, а я поселюсь в этой твоей. У нас около недели времени. Через неделю я должен буду сказать ребятам твой адрес, они придут, а соседи им скажут, что ты съехала. Вот и все. Решай.

— Зачем решать? Ты уже все решил за меня. Вон как все детально обдумал. А ты знаешь, я согласна. На все твои варианты. Но прежде ты мне ответишь на один вопрос.

— Какой?

— Дай слово, что ответишь.

— Как я могу дать слово, если не знаю вопроса?

— Все равно.

— Ну хорошо. Даю слово.

— А вопрос такой: зачем ты все это делаешь? С какой целью? Только не убеждай меня, что это ради вящего моего спокойствия и благополучия. Все равно я тебе не поверю.

— Но я действительно все это…

— Врешь, умеешь. Но, слава Богу, я уже могу отличать твою ложь не по тону, а потому что знаю тебя лучше, чем самое себя.

— Ты не можешь знать меня лучше себя.

— Могу. По крайней мере, исходя из того, что я знаю, я делаю вывод — ты так заволновался потому, что что-то сейчас угрожает лично тебе и твоему благополучию. Если чуточку подумать, то становится ясно, что тебе угрожаю я. Почему?

— Вона как… Ну хорошо. Слушай. Да, мне угрожаешь ты. Пусть неосознанно, но тем не менее. Пока тебя нет, я — уникум. Восьмое чудо света, так сказать. Понимаешь, возможность такой мутации ничтожна. В статистике эта цифра даже не имеет смысла, настолько она мала. Невероятно даже то, что этот ген вообще существует. Вот этот самый тест был только способом обеспечить тылы, чтоб в дальнейшем не подкопались. Доступно? А ты, оказывается, тоже… чудо. И не это, собственно, обидно! Сейчас лаборатория занята тем, чтобы мой ген синтезировать. А еще тем, чтоб его в гомозиготу загнать, И тогда Я буду первым человеком, умеющим летать! Я! А не мой ребенок! И не ты! Теперь, надеюсь, понятно?!

— Да.

— Ну вот и дивно. Ты, кажется, дала согласие?

— Да.

— Когда приступим? Завтра?

— Да.

— Ну и как, ты довольна моим ответом?

— Да.

— Что ты все да и да? А конкретнее?

— Да.

— Что с тобой? Очнись!

— Да, да. Сейчас.

— Может валидол?

— Нет. Уже не надо.

— Что это с тобой вдруг?

— Скажи, а если бы я отказалась, что бы ты сделал?

— Ты бы не отказалась. Я знал, что ты не окажешься. Какой тогда смысл идти к тебе я унижаться?

— А если ты меня недооценил? Если ты меня совсем не знаешь? Или нет; ты знаешь, что я не соглашусь — что ты сделал бы?

— Не знаю. Наверное, убил бы. Правда после этого пришлось бы и самому застрелиться…

— Ты мрачно шутишь.

— Мрачно, но не шучу, вот пистолет. Он заряжен.

— И ты способен на это?

— Здесь и особой способности не надо. Простой инстинкт самосохранения.

— Простой инстинкт… Слишком много в этом мире стоит на простых инстинктах — простой инстинкт продолжения рода, простой инстинкт размножения, простоя инстинкт счастья… До чего простые инстинкты… Да. Все верно.

— Насчет инстинктов?

— Нет, насчет тебя.

— В смысле?

— Выслушай меня внимательно — я решила уничтожить тебя.

— Только не кухонным ножом. Не люблю дешевых сцен. Да и в последние минуты не хочется чувствовать себя цыпленком за рубль шестьдесят.

— Не волнуйся, я не так примитивна, как тебе кажется. Ну, так вот: приходил ли тебе когда-нибудь в голову вопрос: а зачем ТЫ мне?

— Чтоб было о ком заботиться.

— Хорошо. А почему я тебя прогнала?

— Блажь. Или надоел…