Чтение онлайн

– Будем, - Я легонько стукнул стакан Джима и отпил большой глоток. Сок, как сок, алкоголь практически не чувствуется.

– Получается, ты такой же?

– Не совсем, на мне другие эксперименты ставили.

– И как оно было тогда, до вторжения?

– Да фиг его знает. Мне память дважды стирали.

– Значит, на рудниках ты вспомнил не все?

– Только то, что было до второго стирания и то, за это пришлось рукой поплатиться.

– Я думал, ты просто ободрал кожу с протеза.

– Нет, чертов фортфит сжег мне руку. В его понимании это была продуктивная шоковая терапия. Ну а протез он собрал из запчастей своего собрата.

– Черт! Ну и логика у этих насекомых.

Мы немного помолчали, гоняя во рту разбавленный спирт. Допив стакан, я смешал следующую порцию теперь уже с апельсином. Следуя моему примеру, Джим налил себе вишни. У него явно были вопросы, но задавать их он не спешил, так что, когда второй стакан показал дно, пришлось спрашивать.

– Будешь отказываться?

– Знаешь сколько инвитро бросает армию?

– Понятия не имею.

– Около семидесяти. А знаешь, сколько из них потом идет работать в военизированные организации и режимные объекты? Половина. Нам важно быть частью чего-то, знать задачи и цели, а не забивать голову проблемами бытия. Вторая половина… не находит места в этом мире. И если их не рекрутируют бандиты, начинает пить или употреблять наркотики.

В голосе Брайта впервые зазвучала злость. Видать алкоголь таки прорвал каменную плотину характера, и за твердой породой оказалось целое море эмоций и сомнений. Получается, он тоже не такой уж и нормальный.

– Эм, вся эта социализация – дерьмо игуаны.

– Игуаны? – переспросил я.

– Игуаны. Просто еще один способ заткнуть рот правозащитникам. Нихрена она не помогает. Эти ребята хоть и не инвитро, но ведут себя как настоящие птенцы.

– Вы так новорожденных называете, - вспомнил я.

– Всех инвитро возрастом до полтора-двух лет. Так вот, никому они со своими страхами и проблемами не нужны. Потому их на меня и скинули.

– И ты, как доблестная наседка, решил их вскормить и поставить на крыло!

– Кто-то же должен! – Джим шарахнул по столешнице кулаком так, что кувшины подпрыгнули, и уставился на меня осоловевшими глазами.

– О-о-о, брат, да тебя уже накрыло!

– Это третий раз, когда я пью, - честно сознался Брайт.

Странно было смотреть на этого здорового мужчину с честным сердцем ребенка.

– Джим, сколько тебе лет?

– Пятнадцать. Но физиологически я соответствую мужчине тридцати шести лет.

– А Оксу?

– Четыре.

Господи, и этих детей я питаюсь развести. Совсем уж оскотинился, как Бойд.

– Как прибудем на Лифан, я помогу вам устроиться.

– Умываешь руки?

– Не хочу втравливать вас в очередные неприятности. Избегать стресса, ты помнишь?

– Ты меня не слушал. Им нужна служба, дисциплина, распорядок и четкие приказы. На земле я не смогу дать им это.

– Хочешь остаться? – удивился я.

– Я понимаю, что мы будем обузой, но да, я хочу остаться.

Я с размаху хлопнул себя по лбу и закрыл глаза ладонью. Решаю, значит, его не разводить, а это оказывается то, чего он хочет. Жесть.

– Что?

– Ничего. Оставайтесь. Зарплату обсудим по прибытии на станцию. Возможно, еще передумаешь.

– За это надо выпить!

Чокнулись, отпили по глотку.

– Слушай, а нам этого мало не будет? – спросил Джим, вертя бутылочку с остатками спирта.

– У тебя похмелье было?

– Было. И не только похмелье.

– Ты сейчас на той грани, за которой будет то самое «и не только».

– Да? – инвитро как-то переменился в лице. Видать нехилое «не только» у него было. – Тогда действительно не стоит. Пойду дальше инвентаризацию проводить.

– Спать иди.

– Рано еще. Да и энергии полно.

– Джим, поверь мне, иди спать.

– Ладно, встретимся завтра.

– Сладких снов.

Джим оставил спирт, а я слил остатки обеих бутылочек в вишню и стал думать, как мне разгрести навалившиеся проблемы. А как я вообще разгреб прошлые? На месте не сидел, с разными людьми общался. Правда тогда было легче, не приходилось думать о целой ораве психически нездоровых ребят. Теперь же я не одиночка, целый капитан, который для команды должен быть примером, а не спирт бухать. Так же и до одеколона докатиться можно! Решительно ухватив кувшин с вишневым соком за ручку, я поднес его к раковине и без сожалений вылил содержимое. Все, пьянству бой.

Апельсиновый сок я оставил, а мой стакан с алкоголем тоже вылил… в глотку. Там всего глоток и был. А теперь пора подумать о команде. Брайт на проверку оказался не таким уж и крепким парнем, но расклеиваться ему нельзя, он по-прежнему тут самый адекватный. И лучше любого клея его соберет Окс. Не знаю, что у них за история, но в рабском лагере они держались вместе и Мортимер смотрел на Джима если не как на отца то, как на старшего брата точно. Чужая вера в твои возможности порой творит чудесные вещи.

– Глав, передай Железяке, чтобы реанимировал пассажира второй капсулы, а потом продолжил предыдущую программу.

У меня с парнем сложились не самые лучшие отношения, но все время прятаться за авторитет Джима не получиться, так что надо сразу показать Мортимеру кто тут главный, пока он будет от анабиоза отходить.

– Принято, капитан.

– Позовешь, как пассажир в себя придет. – А я пойду, проверю можно ли отсюда на Шеат навестись так, чтобы гравитация других звезд не сорвала прыжок.

– Капитан, пассажир очнулся.

– Эт-то хорошо, - ответил я, осматривая модель прыжка. Что такое прыжок? Всего лишь еще одна деформация пространства на основе варпа. Но обычный варп создавал вокруг корабля кокон измененного пространства, а прыжок растягивает его в струну на сотни километров. Прыжковая струна была еще чувствительнее к гравитации, чем кокон, поэтому реально создавалась только на границе звездной системы и обрывалась полем любого булыжника крупнее легкого истребителя. Прямой прыжок в Шеат проходил через границу Йорктара, поэтому я немного изогнул курс, чтобы пройти по дуге вдали гравитационного излучения звезды и это меня напрягало. Если сильно изогнуть маршрут, я сорвусь со струны и вывалюсь с перегретыми излучателями непонятно где, а если не догну, выскочу на окраине Йорктара.