Чтение онлайн

Он облизывает губы, наклоняясь ближе, так что мы оказываемся лицом к лицу. Я смотрю по сторонам, пытаясь увидеть, сколько людей пялятся на нас, потому что я практически чувствую, как взгляды обжигают мою кожу, но Линкс повсюду, загораживает мне обзор. Он прижимается губами к моему уху, его прохладная щека прижимается к моей.

— Будь хорошей девочкой. — говорит он хрипло, и его язык скользит по раковине моего уха.

Я мелко дрожу, и ногти впиваются в мои сжатые ладони.

— Увидимся в одиннадцать.

Затем он выпрямляется, глядя на меня сверху вниз, нависая надо мной, как бог, с ухмылкой на красивом лице и дьявольским блеском в глазах. Он отворачивается, делает несколько шагов вниз по аудитории и отдает честь учительнице, проходя мимо нее у входа.

Сердце трепещет, а в животе так много бабочек, что я боюсь взлететь. Я поглубже опускаюсь на стуле под парту и удостоверяюсь, что мои темные волосы закрывают горящие уши.

Глава 14

ХЕНДРИКС

Яд.

Не вызывающее привыкания галлюциногенное вещество, оказывающее психологическое воздействие.

Порошок, таблетки, средства для инъекций.

Не имеет значения, в какой форме они выпускаются, все они идеальны, потому что я их создал. Прямо здесь, в этой самой лаборатории. Верхний этаж научного корпуса, химический факультет, комната два. Профессору Муру наплевать, чем его лучший студент-химик занимается в своей лаборатории в нерабочее время, главное, чтобы они не устраивали беспорядок. На мое счастье так получилось, что я самый аккуратный.

Улыбка растягивает мои губы, когда я провожу костяшкой пальца по переносице, поправляя очки в толстой оправе повыше. Мой взгляд фокусируется исключительно на маленькой стеклянной пробирке, зажатой между металлическими зажимами и булькающей над горелкой Бунзена.

Научная лаборатория пуста, свет выключен, жалюзи опущены, и в моих ушах слышно только шипение газа и мое собственное гулкое сердцебиение. Я пробую новое химическое соединение, которое, я знаю, сработает, но хочу протестировать его еще раз, прежде чем позволю Беннетту запустить его в производство. Я не верю, что кто-то сделает это так же идеально, как я, но это то, над чем я работаю.

Дерево стола вибрирует у меня под локтями, когда я опираюсь на стол, а потом гудит снова из-за вибрации телефона. Я даже не смотрю на него, зная, что мне придется начинать все сначала, если я облажаюсь. Поэтому я игнорирую его, даже когда мои зубы скрипят, а по виску скатывается капелька пота.

И тут срабатывает мой таймер. Я выключаю нагрев, опускаю пробирку в ванну со льдом, наполненную жидкостью и жду еще минуту. Мысленно отсчитываю шестьдесят секунд вместе с таймером. Точность важна в этом деле. Я поднимаю щипцы, вытряхиваю кристаллизованное содержимое на предметное стекло и накладываю сверху еще одно, соединяя их вместе. Я сажусь на деревянный табурет рядом с собой, выдвигаю микроскоп и подставляю предметное стекло под объектив.

Я теряюсь в том, что делаю, совершенно забывая о непрекращающихся сообщениях, о которых пытался предупредить меня мой мобильный, поэтому я не должен удивляться, когда широкая деревянная дверь с грохотом распахивается, рикошетом отскакивая от гипсокартона и посылая вибрацию от появления Смайли по моим костям.

— Эй, Рекс, дружище! — кричит Смайли, поднимая большую руку, чтобы помахать.

Не поднимая головы, я перевожу взгляд на него, наблюдая, как он с важным видом пересекает комнату. Его мускулистое тело расслаблено, руки небрежно болтаются по бокам. Его карие глаза скользят по комнате, оценивая пространство и его содержимое так же, как он это делает в роли левого вингера на льду. Единственный раз, когда я думаю, что у него есть хоть половина мозговой клетки, — это когда он облачен в хоккейную форму, держит клюшку и разбивает кого-то о стекло.

Кости моей ше

и хрустят, когда я дергаюсь, проведя последние несколько часов именно в таком положении. Чрезмерно счастливое, идиотское поведение Смайли вызывает раздражение, которого я бы предпочел не иметь. Это единственное место, где я серьезен. Когда-либо. Ну, и когда я выбиваю из кого-то дерьмо, но это больше ради удовольствия, обычно серьезность проявляется в первом акте — запугивании.

Это дерьмо — наркотики — это просто то, в чем я хорош. И, вероятно, я немного перфекционист.

— Что? — смиренно спрашиваю я, расправляя плечи, чтобы выпрямиться на стуле.

Лицо Смайли вытягивается, он встревоженно запускает большую руку в свои короткие темные волосы и переминается с ноги на ногу.

— Я написал тебе. — он немного неловко пожимает плечами. — Хадсон сказал забрать продукт для вечеринки команды.

Гребаный Хадсон.

Капитан хоккейной команды Хадсон Купер. У него голубые глаза, черные волосы, дерзкая, зловещая улыбка. Он один из немногих людей, к которым Кинг прислушивается за пределами нашей семьи, по неизвестным мне причинам. В этом нет ничего личного, просто мне на самом деле не нравится никто за пределами моей семьи. Поэтому я терплю его, как и остальных товарищей Кинга и Линкса по команде, ради моих братьев.

Я никогда не пойму их одержимости хоккеем. Я имею в виду, мы все играли в него в старших классах школы, но я думал, что они бросят это, как бросил я, когда мы поступили в колледж. Они этого не сделали. Во всяком случае, они играли только лучше. Линкс играет, потому что он увлечен спортом, возможно, мечтает попасть в НХЛ. А Кинг играет, потому что это один из единственных легальных способов выбить из людей дерьмо и заслужить за это одобрение.

— Верно.

Он расслабляется, когда я соскальзываю с деревянного сиденья, поправляю очки на волосах и пересекаю комнату, направляясь туда, где свалил остальные свои вещи. Щелчком пальцев открываю спортивную сумку, хватаю два пакетика с таблетками, бросаю их Смайли и снова поворачиваюсь к нему лицом.

— Спасибо, чувак. — нараспев говорит он, снова сияя от счастья.

— Теперь оставь меня. — я указываю подбородком в сторону двери, и, к счастью, он принимает это за то, что это на самом деле, за приказ.

Надев очки обратно на лицо, я возвращаюсь к работе, расслабляясь и возвращаясь к тому, что делал, при каждом звуке удаляющихся шагов Смайли по коридору.

— Котенок. — шепчу я прямо в ухо Поппи.

Мои руки гладят ее по бокам, пальцы гладят по ребрам, когда я обнимаю ее, прижимаюсь к ее спине, и кладу подбородок ей на плечо.

Я поднимаю голову, приветствуя Линкса. В одной руке у него красный пластиковый поднос, а другой он держит руку нашей девочки. Плейбоевская ухмылка приподнимает уголок его грязного рта.

В его глазах я вижу удовлетворение.

Да, мне тоже чертовски приятно, что она стоит между нами.

Вздрогнув, Поппи смотрит на меня через плечо, поднимая взгляд из-под ресниц. Эти сиренево-голубые омуты просто соблазняют меня нырнуть прямо в них.

Я хочу трахнуть ее.

— Привет. — отвечает она тихо и застенчиво, и это заставляет мои гребаные яйца напрячься, а член затвердеть, отчаянно желая вернуться в нее.