Чтение онлайн

Теперь все по-другому.

Мое сердце бешено колотится, когда он отступает назад, медленно облизывая бледно-розовые губы. Его губы чрезмерно очерчены, красивые, почти слишком нежные для его лица.

— Ты в замешательстве. — шепчет он мне в рот, обдавая дыханием мои губы. — Плакать — это нормально.

Я тяжело сглатываю, веки расслабляются от их сильного сжатия. Я раскачиваюсь на холодном ветру, думая о том, чтобы сделать именно это, но не делаю. Вместо этого я думаю о руках Флинна, скользящих по моему обнаженному телу, не может быть, чтобы прошло больше часа с тех пор, как он распластал меня на столе в своем кабинете, его лицо было между моих бедер, язык во влагалище.

Пожалуйста, не отпускай меня, Флинн. Не делай мне больно.

Но потом я думаю обо всех наших встречах и о том, что иногда все оказывается не таким, каким кажется. Как то, что он говорит, сформулировано так, чтобы принудить меня, соблазнить меня, вытащить информацию из самых темных уголков моего мозга и вонзить потом ее, как нож в живот.

Я приехала сюда, пытаясь забыть обо всем, что произошло, но Флинн просто не позволил мне этого. Я рассказала ему, что сделала, где они меня заперли.

Я думаю о маме, чувствующей вину, как будто это была моя вина. Так и не убедившись, что это не так.

Тяжело сглатываю, так что у меня перехватывает горло, я открываю глаза и смотрю на Флинна:

— Просто сделай то, что ты собираешься делать.

Не говоря больше ни слова, Флинн берет меня за плечи, разворачивая к себе, и волна его тепла ударяет мне в позвоночник, как будто меня бросили в огонь. И он ведет меня вперед в ночь.

Мысленно я возвращаюсь к сегодняшнему утру.

Я протягиваю свои длинные, тонкие пальцы к маленькой горке ярко-зеленого зернистого порошка. Бонни раздавила таблетки. Яд, она говорит, предположительно, не вызывает привыкания. И я убираю руку, когда она говорит это, неуверенная, хочу ли я употреблять вещества, не предназначенные для того, чтобы убить меня. Эмма хмурится, на ее красивой темной коже проступают складки как раз между идеально вылепленными бровями, когда она окунает смазанный слюной палец в светящийся зеленый порошок и подносит его к губам.

Прижимает кончик пальца к языку, приподнимая бровь, затем опускает бровь, морщится, а затем:

— Черт, это сухо.

Она кашляет, морщась, прежде чем красивая улыбка растягивает ее пухлые, темно-розовые губы, смех покидает ее, как будто случайно. Она не могла его остановить, и я удивляюсь, как любое лекарство может действовать так быстро.

Затем другая мысль пронзает мой череп, может быть, она просто счастлива.

Интересно, смогу ли я когда-нибудь стать такой.

Пространство открыто, я могу чувствовать это, не оборачиваясь. Я смотрю на огромную поляну, когда мы пробираемся через последние участки густого леса. Флинн с легкостью вел меня, через голые деревья, его хватка на моих связанных руках не давала мне упасть лицом на землю.

Я немного спотыкаюсь, от нервов у меня подкашиваются ноги, когда вокруг меня пятеро мужчин, которые хотят поиграть со мной в темноте.

Что самое худшее во всем этом?

Темнота.

Но у всех мальчиков есть фонарики, кроме Флинна, и я цепляюсь за длинные лучи света, как за спасательный круг, стараясь не думать о том, как близко небо, низко нависшее из-за прогнозируемого ливня.

Флинн толкает меня на колени, боль пронзает бедра, когда я падаю на неровную почву. Толстые деревянные рейки и мерзлая земля впиваются в кости. Но я прикусываю язык, удерживая чувства внутри, запирая боль за зубами.

Линкс обходит меня, хватает за подбородок с грубой силой, дергает мое лицо вверх. Его холодная кожа прижимается к моей собственной. Жесткая хватка его руки обхватывает мой подбородок, большой и указательный пальцы впиваются в мою кожу. Он возвышается надо мной, его золотисто-карие глаза кажутся почти черными в темноте. Он хмуро смотрит на меня сверху вниз, верхняя губа скривлена в отвращении.

— Ты не сойдешь с этого железнодорожного пути, пока каждый из нас не воспользуется тобой именно так, как мы хотим. — выплевывает он в мою сторону, и шок пронзает меня, как пуля, боль вторична по сравнению с осознанием того, что он имеет в виду.

— Что? — я усиленно моргаю, капли дождя начинают стекать по моей холодной коже. — Железнодорожные пути?

Линкс тяжело вздыхает, его кадык подпрыгивает в горле при глотании:

— Да, железнодорожные пути, так что ты, вероятно, хочешь хорошо поработать и покончить с этим до прихода поезда.

Весь мой мозг замыкается, когда я смотрю вниз, на землю, мои колени неровные, бедра раздвинуты на деревянной рейке дорожки. Я резко втягиваю воздух, когда Линкс отступает назад, сузив глаза и глядя на меня, когда сходит с дорожки.

Я смотрю налево и направо, дорога длинная и прямая, насколько я могу видеть в обе стороны, и я дрожу, мое сердце бешено колотится. Жар охватывает мой позвоночник, когда кто-то опускается на колени позади меня. Дым и приторная сладость, легкий привкус табака наполняют мой нос, и мои панические рыдания угрожают задушить меня.

Губы Рекса касаются моего уха, его теплое дыхание скользит по моей шее, и я ненавижу то, что автоматически прижимаюсь к нему, ища утешения, даже когда его большие руки задирают мне платье.

Мое внимание сосредоточено на четырех мужчинах передо мной, но видение размыто, как будто глаза пытаются защитить меня от мужчин, с которыми, как я думала, нашла свое место. Каждый из них дарит мне что-то свое, что-то безопасное, что-то новое.

А теперь они хотят уничтожить меня.

И я даже не знаю почему.

У Рекса вырывается шипение, когда он резко втягивает воздух сквозь зубы, обнаруживая, что я обнажена под платьем. Его большие пальцы обхватывают верхушки моих ног, указательные впиваются в складку моих бедер.

Я бросаю взгляд на Флинна, замечая понимающую ухмылку на его лице. Его рука вынимается из кармана, мои трусики сжаты в его кулаке. Он подносит их к лицу, прижимая к носу, и глубоко вдыхает.

Я вздрагиваю, когда его глаза закатываются, голова откидывается назад, веки закрываются, как будто он вдыхает аромат чего-то, чего так жаждет. И это заставляет мое сердце разбиться вдребезги.

Рекс кладет мягкую ладонь мне на низ живота, собственнически растопыривая пальцы, прижимая меня к себе. Его обнаженный твердый член прижимается к моему позвоночнику, холодный металл на кончике, как лед, касается моей кожи.