Чтение онлайн

— Надо внести новый пункт в меню ресторана, как считаешь? Меню для беременных.

Мороженое под селедочным соусом, салат, заправленный клубничным вареньем и стейк из...

— Мясо я очень хочу, кстати. С кровью. Стейк из телятины. И вообще. Я есть все время хочу, Гер.

Так что ты не спеши предлагать мне замужество. Месяца через два я в бегемота превращусь.

— Ну и что.. Это такая мелочь. Я терпеть не могу тощих селедок. Сонька, а как же с постелью?

Запрет или…

— Двойная доза, Гер, — томно шепчет она, обнимая меня за плечи. — Ужасно хочется...

Ужасно просто...

— Сейчас? — сглатываю я, припадая губами к ее острому плечику.

— А ты чем-то занят?

— Только тобой, Сонька...

Смахиваю стаканчики с канцелярией и укладываю Ягодку на стол. Непривычно ей все это, знаю...

Она не Рита и не.. Кочанова, будь она неладна. Те с радостью ноги раздвигают в любом, даже чертовски неудобном помещении. Стол, машина, общественный туалет —всегда пожалуйста. А тут

Соня...

— Гер, вдруг, кто-то зайдет?
– шепчет она, порывисто облизав нижнюю губу.

Красавица моя... Разрумянившаяся, нежная, открытая...

— Никто не зайдет, Сонь. Я запер дверь на всякий пожарный.

Расстегиваю ремень и спускаю брюки вместе с трусами. Боже, ну, когда я уже привыкну к ее взгляду при виде моего члена? Что там у Макса болтается, ума не приложу? Огрызок, что ли?

От этого ее взора, молчаливо выдающего восторг, обкончаться хочется.

— Герочка.. Я тебя тоже люблю.

— Правда, Сонь? Точно?

Блин.. Договорились же, что она не будет торопиться? Честное слово, я не требовал от Ягодки никаких признаний. И не посмел бы требовать позже. Мне достаточно самому любить. Наверное, судьба нас невидимыми нитями привязала? Почему мне так легко дались эти чувства? Я прямо раз, и. Втрескался по самые уши, как пацан.

Стягиваю с Сони юбку и трусики. Жадно вдыхаю аромат ее возбуждения, касаюсь скользких складочек пальцами и направляю в нее член.

— Ах. Быстрее, пожалуйста.

Она как печка горит. Ерзает, подкидывая бедра навстречу моим нетерпеливым толчкам.

С чего Сонька решила, что она превратится в бегемота? Она стройная, аппетитная в нужных местах. Расстегиваю пуговки на ее форменной блузке и сминаю в ладонях груди.

Зажмуриваюсь, представляя, как они потяжелеют, налившись молоком... Моя женщина. И мой малыш... Любого за нее порву.

Поглаживаю клитор и аккуратно толкаюсь между ее влажных складок. Буквально пожираю ее эмоции - темный, как нефть, взгляд и вырывающиеся из груди стоны...

Ускоряюсь, не переставая ласкать ее подушечкой большого пальца. Сонька прикусывает губы и выгибается. Замирает, будто обездвиженная накатившим оргазмом. Кричит, всхлипывает, вцепившись в мои предплечья напряженными пальчиками. Глубоко изливаюсь в ней. Не спешу выходить. Толкаюсь, продлевая ее удовольствие.

— Герман... Господи... Кажется, весь отель знает теперь, чем я тут с тобой занимаюсь.

Стыдоба-то какая, — порывисто произносит она, соскальзывая со стола и поправляя одежду.

— Пусть завидуют, — отвечаю, протягивая ей пачку влажных салфеток. — Сонь, что ты решила делать с фирмой? Ты по-прежнему ее хозяйка, а Макс вернул весь долг. Видимо, ему удалось реализовать украшения Кочановой.

— Закрою ее, и дело с концом. Я ничего не смыслю в тендерах и инвестициях, Гер. Боюсь влететь.

В этот раз прокатило, а что будет в следующий... Никто не знает.

— Максик твой сколотил хорошую базу подрядчиков и заказчиков. Может, наймешь управляющего? Давай подумаем над этим?

– А... может, отдать ее Максу? В обмен на спокойный развод? — протягивает она, поднимая на меня полный надежды взгляд.

— Думаешь, согласится?

— А, почему нет? Дом я ему не отдала. Заставила делить.

— Признайся, что сделала это из вредности, — нежно целую ее в лоб.

— Именно так. Не хочу, чтобы на моей кухне хозяйничали какие-то бабы... Надеюсь, в нем поселится настоящая семья... А Макс... Ему хватит холостяцкой однушки.

— А это мысль, Сонь. Давай поедем к нему на работу и предложим фирму? Наверняка его

Кочанова уже донесла информацию о ребенке?

— Уверена в этом на все сто. Поедем.

30.

Софья.

Нельзя быть таким умопомрачительно красивым, это преступление... Но факт остается фактом —

мой мужчина именно такой. Высокий, статный, в белоснежной рубашке и черных брюках.

Любимый…

Мы встретились в правильное время. Ошибки и разочарования прошлого помогли «увидеть» друг друга, оценить по-настоящему. И, знаете, я ни о чем не жалею. Я ведь была счастлива в браке? Да, он оказался пустышкой, но я-то не знала об этом? Пребывала в прелести, принимая за чистую монету поведение Макса...

— О чем думаешь, калинка-малинка?
– спрашивает он, распахивая передо мной переднюю пассажирскую дверь.

— 0 Красавино. Мы так и не поехали туда.

— Ничего страшного. Я нанял регионального управляющего. Если захочешь, переедем в Москву.

Или Питер. Или...

— Скажи, ты ко мне ехал? Знал, что я здесь работаю?

— Нет, честное слово. Потом увидел списки с фамилиями сотрудников и будто обмер.

Сонька, я тебя раньше искал, — прячет он смущенный взгляд.

— Как? А я...

— Я даже видел тебя один раз, но так и не решился подойти. А ведь все могло сложиться иначе.

— Где, Герман? Где ты меня видел?

— Настёна малюсенькая была. А ты выглядела такой счастливой.

Смотрел на тебя и любовался.

Я здесь был проездом.

— А как же Оля?

— Я не изменял ей, Сонь. Вот с Ритой только. Но это было после нашего обоюдного решения развестись. Ты не ответила? Где будем жить?

— Я хочу остаться здесь, Гер. Но приму любое твое решение. Может, в Сочи?

— Можем осенью жить здесь, а зимой в Сочи. У меня там особняк на побережье. Вокруг горы, из окон видна полоска моря, слышится крик чаек. Малышу там будет хорошо. Я бегаю на рассвете по берегу, можем это делать вместе.

— С удовольствием. Все что угодно с тобой.

— Красавица моя. Хорошо, что ты есть. А вот рожать мы будем в самом крутом перинатальном центре столицы. И не спорь.

— Не спорю.

— Сонь, мне кажется, или это капустница наша крутится на крыльце? — прищуривается Герман, устремляя взгляд на главный вход.