Чтение онлайн

За столом опять все зашумели, продолжили разговор.

– Хорошо, сходите к Миропии, может чем и поможет, хотя по мне – оставайся у меня и всё – повторяла Лукерья.

– Да, да. К Миропии надо, пусть посмотрит в своей книге, есть ли у нее кукша. Пристыдит хоть её. Ой, Горошина, тебе нужно в книгу записаться! – трещала сорока. – А мне некогда, мне надо к Акулине лететь за рецептом, да варить отвар из ягод.

– Да, погоди же, Дуняша – пыталась остановить ее Лукерья.

– А что годить? Сама знаешь, пока разыщешь ее, полдня пройдет. Хоть к вечеру приготовить отвар – отзывалась Дуня.

Козодой Акулина была известной врачевательницей на всё болото. Многими травяными настоями поила она Лукерью. Про «вороний глаз» она неоднократно упоминала. Но «вороний глаз» не рос на болоте и в болотном лесу. Спасибо лосю, принес. Дуня спешила за Акулининым рецептом. Акулину, действительно, трудно было разыскать. Она, как и все козодои, днем сидела где-нибудь на суку дерева и благодаря своему оперению – сливалась с ним полностью. Найти ее было невозможно. Охотилась она за насекомыми в сумерках. А в гнезде, расположенном на земле, она только ночевала. Но дневной сороке тяжело было лететь к козодою в сумерках. Дуня решила, будет звать, кричать Акулину в болотном лесу.

Горошина с ежом оправились к Миропии.

Миропия была крупная сова-неясыть и жила в приболотном лесу, откуда была и белочка Горошина и ёж Макарка. Миропия славилась тем, что имела у себя «Оранжевую книгу». Она была не только хозяйкой книги, но и автором её. Все лесные, болотные и речные жители знали, что сова заносит в свою книгу только добрых, хороших птиц и зверей. Кого-то она заносила в свою книгу по своему усмотрению, а некоторые птицы и звери сами приходили к сове – просились в книгу. И опять же, Миропия кого-то вносила, а кому-то и отказывала. На отказ говорила, что нет места в книге. Писала свою книгу Миропия, исключительно, на топком берегу реки. Почему она выбрала это место, вдали от дома, неизвестно. Но, предположительно, у нее всегда был незаменимый слушатель – выхухоль Тихон, который жил у воды. Сова писала книгу, проговаривая слова вслух. Тихон лежал на топком берегу, слушал и жевал сочную травку. Тихон был молчалив. Но иногда начинал болтать.

– Так, так, Миропия! – на этом болтовня Тихона и заканчивалась.

Часто сова закрывала свою книгу со словами:

– Эх, не о том я пишу, Тихон. Да, мои описания животного мира точны и подробны, но, субъективны. Не все жители леса, реки и болота описаны мной. А что я? Судья? Нет… Я обычная сова, мечтающая написать полезный и уникальный труд. Я верю в то, что когда-нибудь это произойдет!

– Так, так, Миропия! – повторял Тихон.

Макарка решил спросить у Миропии – есть ли в её книге место кукше, выгнавшей из дома Горошину. А может и Горошину Миропия внесет в свою книгу. Всем известно, что кто в «Оранжевой книге» – того никто не смеет обидеть или обездолить. Горшина явно тяготилась этим походом. Ёж Макарка тянул ее за лапку.

– Нет, Макар, не пойдем мы к сове!– наконец сказала белочка.

– Почему же? Решили же – удивился ёж.

– Не хорошо это просится в книгу мудрой совы. Да и за какие заслуги? Что я добрый и хороший зверек?

– Ну вот вчера же помогла зайчихе?

– Помогли мы оба, а не мы так другие звери или птицы не прошли, не пролетели бы мимо заячьей беды.

– Тут можно поспорить.

– И спорить нечего. У меня отобрали домик. Возможно, я в этом и виновата. Но это не повод записываться в «Оранжевую книгу» рядом с порядочными зверями и птицами.

– Наверное, ты права. А что же мы будем делать?

– Мне нужно строить новое гнездо. Но я не умею. Мой дом был родительский, не успели они меня научить строить гнездо.

– И я не умею. Я могу вырыть тебе норку!

– В норах белки не живут, ты же знаешь…

Так с ничем друзья отправились обратно на болото. По пути они насобирали хвороста для печи. Лукерья спала в своей постели. Дуня хлопотала у печи – готовила отвар по рецепту Акулины.

– Ох, набегалась и налеталась я за Акулиной. Спасибо, её же птенцы и выдали её – трещала сорока.

Горошина сидела за столом, перебирала травы. Сорока трещала без умолку. И даже не спросила, как они сходили к Миропии. Будто бы это естественно, что Горошина вернулась, как к себе домой. Горошина тихонько утирала слезы. «Какие же они добрые и отзывчивые – Дуня и Лукерья» – думала белка.

– Теперь то Лукерья точно встанет на лапы – трещала сорока, помешивая отвар деревянной ложкой.

– Бабушка Дуня, а бабушка Лукерья давно заболела?

– Давно, деточка. Что за хворь ее одолела – не знает никто. Сама она говорит, что старость пришла. Да не верю я ей! Мы погодки с ней. Она и всех болотных два раза уже собирала у себя – прощаться! Тут такой рёв стоял – хоть святых выноси – сорока присела на табурет, заплакала, утирая глаза краешком фартука. – На кого болото оставляешь, сердешная? Это я ей говорю. Кто только не лечил её. И барсук приходил с низов, и Акулина всегда с рецептами. Даже добрый Нюч поднимался из глубин, примочки делал Лукерье.

– А как дедушка Нюч мог прийти? Он же рыба – спросила Горошина.

– Так выпь озёрная принесла его в сеточке. А сеточку пауки водяные сплели. Они озёрные – народ дружный!

– Так и вы, болотные, дружнее не представишь!

– Что есть – то есть! Это все Лукерью любят и уважают. Ни одна живая душа не прошла мимо беды нашей…А вот и вру, деточка. Внучка Лукерьи забыла про бабку. Несколько лет ее не проведывает. А ведь вынянчила ее Лукерья. Сама ее теперь часто вспоминает, говорит: «Посмотреть бы хоть на мою Агнейку».

– Да где же она живет? – спросила Горошина.

– На Мокром болоте. Даже не знаю где это. Да и Лукерья, наверное, не знает. Где-то далеко – ответила сорока.

Вечером опять собралась дружная компания за чаем: лягушка, белочка, сорока и ёж с лунком. Ёж был обеспокоен бездомностью Горошины. Предлагал варианты постройки жилья. Горошина была обеспокоена здоровьем Лукерьи. Сорока задремала за столом, уставшая от дневных хлопот. Лунок молча кивал.

Конец ознакомительного фрагмента.