Чтение онлайн

Виктор Иванович решил, видимо, что сказано все, что нужно, и пришел его черед вмешаться:

— Обращаю Ваше внимание, что имеет место случай самозащиты при непосредственной угрозе жизни.

Иван Кузьмич тоже понял, что основная часть дознания окончена, и поднялся из-за стола:

— Мудрено уж больно! Чем сложнее затея, тем меньше шансов на успех!

— Так на этот случай, — пояснил я полицмейстеру, — у Дарьи другой план был. Беременна она была от Алексея. И могла рассчитывать на приличное содержание.

— Беременна? — переспросила Елагина с ужасом. — Откуда Вам это известно?

— Она в сердцах рассказала об этом Морелю, — отговорился я. Упоминать про вскрытие в данном контексте мне показалось неуместным.

Иван Кузьмич тем временем обратился к Миронову:

— Виктор Иванович, как бы то ни было, прошу Вас, помогите Софье Николаевне изложить все рассказанное на бумаге и оформить соответствующим образом. Не сочтите за труд.

— Конечно, Иван Кузьмич, — заверил его Миронов. — Скажите, а что с Алексеем и Владимиром?

— Закончим с формальностями и отпустим их домой. Полиция не имеет к ним претензий, — и, успокоив всех таким образом, наш милейший Иван Кузьмич удалился.

Поднялись и Елагина с Мироновым. Я не собирался задерживать Софью Николаевну. Во-первых, я был уверен, что она и не подумает сбежать. А во-вторых, это ведь и в самом деле была самооборона. Любой суд ее оправдает, и это будет правильным.

Уже в дверях она повернулась ко мне:

— Яков Платоныч! Не говорите ничего Алексею про беременность про эту. Очень прошу.

Я склонил голову, соглашаясь. Мать всегда мать. И более собственной судьбы ее заботит боль сына. Я не скажу.

Спустя три дня мне вновь удалось уделить время для прогулки в парке. И снова я встретил там Анну Викторовну. Мы прогуливались по аллеям, дышали свежим морозным воздухом, и я рассказывал ей о тех последствиях дела студента, которые были ей не известны:

— А Морель в Петербург так и не доехал. Бричку его нашли в полях, на обочине дороги. Ну, а в ней Морель и двое городовых, мертвы.

— Господи! — расстроилась Анна Викторовна. — А кто же их?

Я пожал плечами:

— Подозреваю кучера. Исчез бесследно. А, вот еще! — я достал из кармана газету, передал ее Анне. — Ребушинский написал статью про студента, который пошел на убийство ради денег для своей больной сестры.

Анна Викторовна наклонила голову, чтобы скрыть невольную улыбку. Ей явно импонировало, что студент все-таки оказался не до конца злодеем. Ведь она с самого начала записала его в безвинные жертвы.

— Как он все это выведал? — спросила она меня.

— Не поленился, в Петербург съездил, — улыбнулся я ей. — Ну, и замучил там всех своими расспросами.

— А я вот все время думаю, — сказала Анна задумчиво, — а если бы мне пришлось выбирать, как бы я поступила на месте студента?

Да уж, для нее, любящей весь мир, это была бы неразрешимая дилемма. Дай Бог, чтобы ей никогда не пришлось встать перед таким выбором.

— Не стоит задаваться такими вопросами, Анна Викторовна, — сказал я ей с улыбкой.

Не буду же я объяснять этой юной девушке, что жизнь задает нам подобные неразрешимые вопросы слишком часто. И проблема выбора, порой, очень трудна.

Она повернулась ко мне, взглянула требовательно:

— А Вы, Яков Платоныч? Пошли бы на преступление ради родного человека?

— Нет, — ответил я ей твердо. — Я полицейский.

Она засмеялась чудесным своим смехом:

— Да Вы только так говорите, чтобы от меня отделаться.

Я смотрел, как она улыбается. И против воли проскочила у меня мысль, что я и в самом деле слукавил. Потому что я пойду на все, даже на преступление, ради нее.

Но мысль тут же исчезла, потому что Анна вдруг уставилась очень серьезным взглядом куда-то мимо моего плеча.

— Что с Вами? — тронул я ее за локоть.

Она вздрогнула, будто просыпаясь, взглянула на меня. А потом улыбнулась нежно, махнула рукой:

— Так! Призраки. Игра воображения!

И снова пошла рядом со мной по аллее, улыбаясь.

— И много их там? — со смехом спросил я, подыгрывая.

— Да будет Вам, Яков Платоныч! — привычно, уже без обиды, отозвалась Анна.

— Слишком Вы впечатлительны, Анна Викторовна, — попенял я ей шутливо.

— А Вы так умеете все просто и убедительно объяснить, дорогой Яков Платоныч! — не осталась она в долгу.

Мы шли по аллее и перешучивались. И смеялись над нашими шутками. И, хотя весна в воздухе еще и не начинала ощущаться, и морозы непременно еще не раз посетят Затонск, в этот момент настроение наше было самое что ни на есть весеннее.

====== Шестая новелла. Месть. ======

Утро того дня началось с сообщения об убийстве. В меблированных комнатах было обнаружено тело мертвой женщины со множественными ножевыми ранами. Нашелся и свидетель, тот самый, что обнаружил тело. Так что личность убитой прояснилась сразу. Девушка из заведения Маман, некая Евгения Григорьева. В общем, мертвая проститутка в номерах. Ничего особо загадочного. И я, если честно, весьма рассчитывал раскрыть дело по горячим следам.

Обнаружил тело студент Вершинин, ее верный поклонник, похоже, сильно в нее влюбленный. Его я и допрашивал сейчас в коридоре, пока в комнате, где находился труп, шел осмотр.

— Я заметил, как она выходила из заведения Маман, и не удержался, — рассказывал он вздрагивающим от сдерживаемых слез голосом. — Она меня увидела уже здесь, на лестнице. И попросила уйти.

— И вы покорно ушли? — спросил я его.

— Да, я пошел домой и лег спать.

— А зачем же сегодня вернулись сюда?

— Я ужасный сон увидел! — пояснил он взволнованно. — Почувствовал, что с Женей нехорошо. Вернулся, и вот… Нашел.

— И часто у Вас такие сны, — взглянул я на него строго.

— Что? — не понял он.

— Здесь оставайтесь, — приказал я ему.

Со студентом, в принципе, все ясно. Типичный романтик, влюбившийся в проститутку. Небось, и жениться мечтал. Спасти ее от участи, более страшной, чем смерть. Но и такие бывают убийцами, и весьма часто. Если она посмеялась над его чувствами, демонстративно ушла с другим, мог и убить, в ярости и от ревности. Вполне мог. А теперь вот слезы льет, со следствием сотрудничает.