Чтение онлайн

1923 года. То же самое отмечала «Таймс»: «Покупка левыми социалистами двух шестиэтажных домов в деловой части Лондона по аукционной цене в б миллионов фунтов стерлин­гов за дом и установка за 4 миллиона фунтов стерлингов помпезного памятника Марксу на месте его погребения сви­детельствуют о том, что большевикам в Москве есть куда тратить деньги, конфискованные у церкви якобы для помо­щи голодающим».

Итак, церкви разграблены, как и приказал Ленин, «с бес­пощадной решительностью» и «в кратчайший срок». 28 мар­та 1922 года «Известия» опубликовали список «врагов наро­да». Первым в нем был указан Патриарх Тихон. В мае арес­товали митрополита Петроградского и Гдовского Вениамина, архиепископа Сергия, епископа Венедикта, протоиерея Ог­нева, председателя правления православных приходов Пет­рограда профессора Новицкого, настоятеля Казанского собо­ра Чукова, ректора Богословского института Богоявленского, настоятеля Исаакиевского собора Чельцова. Митрополит Ве­ниамин, архимандрит Сергий, профессор Новицкий были расстреляны. 4 мая 1922 года Политбюро постановляет за «антисоветскую деятельность» привлечь Патриарха Тихона к судебной ответственности. А через два дня он был взят под стражу.

Невообразимым пыткам был подвергнут Пермский архи­епископ: палачи вырезали у него щеки, выкололи глаза, об­резали уши и нос, а затем водили его по городским улицам, потом расстреляли. Приехавший в Пермь в связи с этой рас­правой Черниговский архиепископ Василий был схвачен и тоже расстрелян. Епископа Тобольского и Сибирского Гер­могена изуверы привязали к колесу парохода и включили ход. Митрополит Киевский и Галицкий Владимир также был изувечен и расстрелян. Всего было расстреляно 32 митропо­лита и архиепископа, тысячи священников, дьяконов и мона­хов, а также более 100 тысяч верующих.

В июне 1920 года ленинское правительство принимает ре­шение о вскрытии мощей святых, на сей раз во всероссий­ском масштабе, поскольку мародеры уже начали разрушать раки и до постановления. Только с 1 февраля 1919 по 28 сен­тября 1920 года в Архангельской, Владимирской, Вологод­ской, Воронежской, Московской, Новгородской, Олонецкой, Псковской, Тамбовской, Тверской, Саратовской и Ярослав­ской губерниях было совершено 63 вскрытия.

В архиве ФСБ хранится дело митрополита ярославского Агафангела, на обложке которого есть чья-то пометка: «Дело представляет исторический интерес». 5 мая 1922 года в Толг- ский монастырь, где проживал митрополит, прибыл «крас­ный» протоиерей Красницкий и потребовал от владыки, что­бы он подписал воззвание так называемой «инициативной группы» духовенства, обвинявшей Тихона и его окружение в контрреволюционной деятельности. Митрополит отказался. Спустя два дня с него была взята подписка о невыезде, а воз­ле кельи выставили охрану. Еще через месяц с небольшим ГПУ предъявило Агафангелу обвинение в том, что в 1917—

1922 годах он «использовал церковь против существующей власти». 30 октября 1922 года митрополит был заключен под стражу в Ярославле, а затем переведен в Москву — в тюрьму на Лубянке. 25 ноября 1922 года семидесятилетнего митропо­лита выслали в Нарымский край.

Наибольшее число жертв из православного духовенства приходится на 1937 год: тогда было репрессировано 136 900 че­ловек, из них расстреляно 85 300. В 1938 году соответствен­но — 28 300 и 21 500; в 1939 году — 1500 и 900; в 1940 году — 5100 и 1100. И, наконец, в 1941 году репрессировано 4000 свя­щеннослужителей, из них казнено 1900. Во время Отечест­венной войны власти были вынуждены несколько ослабить давление на церковь, но это вовсе не означало прекращения репрессий. В 1943 году общее число репрессированных пра­вославных священнослужителей составило более 1000 чело­век, из них расстреляно 500. В 1944—1946 годах количество смертных казней среди духовенства каждый год составляло более 100.

В 1917 году в России было около 78 тысяч православных храмов, 1253 монастыря и скита. В 1928 году осталось чуть больше 30 тысяч. В Москве из 568 храмов и 42 часовен за го­ды советской власти было разрушено 426, многие были за­крыты и обезображены. В 1922 году в Москве был снесен ве­ликолепный памятник архитектуры — часовня Александра Невского на Моисеевской площади (ныне часть Охотного ряда между гостиницей «Москва» и Госдумой РФ), построен­ная в память воинов, погибших в русско-турецкой войне. Большевики взорвали храм Христа Спасителя, построенный в ознаменование победы России над Наполеоном. Позже бы­ли снесены собор Казанской Божьей Матери на Красной площади, построенный в 1636 году в честь победы народного ополчения Минина и Пожарского над интервентами, и ча­совня Иверской Божьей Матери. До революции в Ярослав­ской губернии было 28 монастырей, к 1938 году там были за­крыты все монастыри и более 900 церквей.

После войны власть с энтузиазмом продолжала закрытие храмов, включая и послесталинское время. К 1963 году, напри­мер, число православных приходов по сравнению с 1953 годом было сокращено более чем вдвое. В Москве летом 1964 года впервые за послевоенное время был разрушен храм Малого Преображения. Подобное варварство гуляло по всему СССР. Скажем, в Днепропетровской и Запорожской епархиях в 1959 году было 285 приходов, а к 1961 году осталось всего 49. В 1963 году закрыли Киево-Печерскую лавру.

К началу 60-х годов вновь появились заключенные из числа верующих и духовенства, арестованные за свои убеж­дения. За 1961—1963 годы и первое полугодие 1964 года бы­ло осуждено 806 человек. По Указу о тунеядцах за это время выслали в отдаленные районы страны 351 священнослужи­теля.

В период правления Брежнева закрытие церквей чуть- чуть притормозилось. Однако новый генсек ЦК Андропов вновь ужесточил государственно-церковные отношения, при­звал усилить атеистическую работу, возобновил преследова­ния религиозных деятелей. Он морально готовил страну к новому сталинизму.

Только с Перестройкой пришла свобода церковной де­ятельности и свобода вероисповедания. Но некоторые «свя­тые отцы» как бы не заметили этого поворота. Они теперь в дружбе с лидерами КПРФ в центре и на местах, вычистив из памяти злодеяния большевиков в отношении религии.

8

Армию Сталин предавал не один раз. Я, как фронтовик, вое- принимаю подобное с особой остротой, с негодованием и презрением к тем, кто вину за собственные преступления в войнах пытался переложить на солдатские плечи. Сталин боялся армии и ненавидел ее. Пьипаюсь, но не могу ответить на вопрос, почему он это делал. Сдуру? С перепугу? С умыс­лом? В любом случае нас ждут здесь новые открытия. Ста­лин хорошо подготовил армию для поражений в Отечествен­ной войне.

Руководство страны сразу же после окончания граждан­ской войны ориентировало карательные органы, что никакие заслуги перед советской властью не могут служить препятст­вием для применения репрессивных мер в армии. Речь по­шла, таким образом, о тех генералах, офицерах и военных специалистах царской армии, которые стали служить в рабо- че-крестьянской Красной армии, как она тогда называлась.

Первые массовые репрессии начались на Балтийском флоте. Повод — кронштадтские события февраля — марта 1921 года. Из 674 человек командного состава Балтфлота к «изъятию» были определены 384 офицера. Аресты начались в ночь на 24 августа 1921 года. Сначала арестовали 284 чело­века. Через некоторое время были арестованы оставшиеся 100 человек. Все были уничтожены.

В конце 1921 года началась подготовка к выселению из Петрограда и Петроградской губернии «в порядке чистки» тех, кто ранее служил на Балтийском флоте. В связи с этим

25 декабря 1921 года Политбюро создало комиссию под пред­седательством Антонова-Овсеенко. Предлагалось выселить из Петрограда в административном порядке всех бывших во- енморов. Поначалу изгнали 350 семей. На этом «очищение» не закончилось. В 1926 году была «раскрыта» монархическая организация, якобы действовавшая на Балтийском флоте с начала 20-х годов. То же самое было сделано и на Черномор­ском флоте.

С середины 20-х годов Сталин дает личные указания о необходимости борьбы со «шпионами» в армии. 23 июня 1927 года он направил из Сочи, где отдыхал, телеграмму Менжинскому следующего содержания: «Мое личное мне­ние: 1) агенты Лондона сидят у нас глубже, чем кажется... 2) повальные аресты следует использовать для разрушения шпионских связей, для завербования новых сотрудников из арестованных по ведомству Артузова и для развития систе­мы добровольчества среди молодежи в пользу ОГПУ и его ор­ганов, 3) хорошо бы дать один-два показательных процесса по суду по линии английского шпионажа, дабы иметь офи­циальный материал для использования в Англии и Европе... 6) обратить особое внимание на шпионаж в военведе, ави­ации, флоте».