Яксил Тун
Шрифт:
— Так, что там у нас? — он запустил руку в свои густые тёмные с проседью волосы, и его серые глаза округлились, когда он увидел фотографию девушки на профиле очередного резюме. Его загорелое волевое лицо застыло, словно мраморное. И он как будто вспомнил что-то далёкое, едва уловимое. Что-то, что наполняло его волной лёгкой грусти и тоски.
Текст резюме его уже совершенно не интересовал. Он сделал свой выбор, как будто знал его, словно ждал этого момента всю свою жизнь. Судьба Элизабетты Росси была предрешена.
Двумя неделями позже Серро направился в одну из своих экспериментальных лабораторий центра. В большом, отдельном от других аквариуме, присосавшись своими круглыми присосками к стеклу, завис его любимчик — осьминог Альфредо.
История знакомства этого удивительного моллюска и Франко началась годом ранее.
Во время одного из своих подводных погружений биолог нашёл головоногого бедолагу запутавшимся в смертельных рыболовных сетях. После своего счастливого освобождения осьминог крепко прицепился щупальцами-присосками к руке Франко, не отпуская его, и в тот самый момент они каким-то волшебным образом решили больше не расставаться. Так началось второе рождение Альфредо и его искренняя привязанность к своему спасителю. При виде Франко прищуренные, почти человеческие глаза осьминога мгновенно округлялись и демонстрировали своему лучшему двуногому другу самое доброжелательное расположение.
— Смотри внимательно, Элиза! — восторженно обратился Франко к стоящей рядом девушке, хрупкой и несколько смущённой.
Мужчина ловко побросал в открытую дверцу аквариума различные предметы геометрической формы. Среди них были разной величины кубики, ромбы, треугольники.
— Вуаля! — с ребяческим восторгом прошептал биолог.
В одну секунду бугристая мантия Альфредо стала менять свою окраску, словно некое инопланетное существо: из тёмно-бордовой она превратилась в жёлто-фиолетовую, затем в зелёную с удивительными фантастическими узорами. В следующий момент длинные и гибкие щупальца моллюска собрали брошенные ему фигурки, как дети подарки на Рождество, обхватывая их и перекручивая между своих присосок. А затем случилось настоящее волшебство! Осьминог принялся раскладывать перед собой фигурки, группируя одинаковые по форме и виду. Это было удивительное, захватывающее и необычайно забавное зрелище.
Молодая биолог увлечённо записывала реакции Альфреда в свой блокнот. Её саму очень интересовала тема разведения морских моллюсков и рыб и, соответственно, всё то необходимое, что обеспечит подходящие условия жизни и питания для всех стадий их развития.
«Взрослых моллюсков, — рассуждала она про себя, — достаточно просто содержать в лаборатории или в большом аквариуме под открытым небом. Но понять, как чувствуют себя их личинки в искусственном водоёме, гораздо труднее».
Франко, поглощённый происходящим, пристально посмотрел на неё.
Вот уже неделю он каждый день видит её у себя в Центре.
«Толковая девчонка, хотя и не особо дружит с техникой. Но на то она и женщина», — немного скептически усмехнулся он про себя.
«Они ведь всё равно в своей душе очень романтичные и нежные создания, эти женщины…»
А когда он в последний раз обращал внимание на представительниц прекрасной половины человечества? Они уже достаточно давно не интересовали Франко.
Биолог с присущим ему творческим рвением без остатка отдавался своей работе, и на личную жизнь у него совсем не оставалось времени.
«Да, нелегко ей придётся в нашем коллективе», — продолжал размышлять Франко.
Молодую и не очень опытную девушку коллеги приняли несколько отчуждённо и прохладно. Большинству из них она казалась выскочкой. Высокомерной всезнайкой. Никто не понимал, почему директор выбрал именно её из числа других гораздо более опытных претендентов. И многие тихонько посмеивались над её диссертацией о моллюсках наутилусах.
— Ну да, всё понятно, оба итальянцы и оба увлечены головоногими моллюсками. Вот и весь секрет! — подшучивали коллеги.
Франко очень обрадовался, когда его незаменимый бравый Педро проникся искренней симпатией к Элизе.
Теперь уже втроём они ныряли по утрам и собирали образцы планктона для лаборатории. Планктонные сети имели форму сачков, в раструб которых был вставлен прибор, напоминающий спидометр. По его показаниям они определяли, какое количество воды проходило через сеть, а затем рассчитывали численность микроорганизмов в объёме воды.
Элиза также подружилась с местным осьминогом — подводным любимцем Франко. Серро с удовольствием наблюдал, как плавно и нежно скользит Элиза в толще воды, зависая на глубине, сливаясь со всей окружающей подводной красотой.
В воде она была совершенно другой — в ней не было той прохладцы, которую можно было заметить в офисе или лаборатории… В море Элиза становилась лёгкой и загадочной в своём девичьем очаровании, а ещё по-детски увлечённой, словно ребёнок, играющий в песочнице. И Франко каждый раз любовался ею. Вот группка голубых пудровых рыбок — синих хирургов, с ярко-жёлтыми полосочками на гребнях, устремилась ей навстречу. Они окружили девушку в своём пёстром танце-хороводе, очень близко подпуская к себе, будто заигрывая, и позволяли себя гладить.
А вечером после работы бравая троица очень часто собиралась в оригинальном домике Педро. Домик этот был словно из сказки: окружённый колючими симпатягами кактусами, каменный, но выкрашенный в ярко-жёлтый цвет, с крышей из тонких стволов деревьев и переплетённых веток. Стены внутри были плетёными. Окон в домике не было, свет давал очаг, сложенный из трёх камней.
За длинной скамьёй-столом размещалось всё семейство Педро: двое сыновей-сорванцов и его маленькая юркая жена Макои. Она подавала на стол очень вкусные кукурузные лепёшки и запечённую на камнях сочную рыбу. Иногда к этой компании присоединялась черноволосая подруга Элизы — Лаура, которая страсть как интересовалась древней культурой майя и при каждом удобном случае водила гостей по руинам древнего города и пещерным системам, таким как Майя-Блю и Храм судьбы.
Педро, подобно большинству майя, был невысокого роста, с крупной головой и широким смуглым лицом. Его чёрные мудрые глаза, казалось, пронизывали людей насквозь. Он не спеша и с кайфом закуривал свою трубку, расписанную ацтекскими символами (подарок его доброго друга — старика Тэкода, проживающего в Мехико), и рассказывал невероятные истории своего народа. Клубы сладковатого дыма, словно гипнотизируя, окутывали присутствующих, полностью погружая в атмосферу прошлого.
— И даже не спрашивайте, почему у меня такой стиль. Я ни за что не стану современным и всегда буду любить своих рыбок, и никогда не расстанусь со своей любимой трубкой! — гордо повторял юкатанец, заливаясь подростковым смехом, присущим в этой честной компании лишь ему.
— Да, Педро! Мы это уже знаем! — засмеялась Лаура и весело подмигнула ему.
— Твоя знаменитая трубка мира! Ты — по рыбкам, а Лиз и Франко — по моллюскам. Класс! Но расскажи, пожалуйста, ещё раз об этом таинственном метеорите! — воскликнула она, сверкнув голубыми глазами.
— Да! Да! — поддержала её Элиза.
Её глаза хитро улыбались, и она то и дело с детским озорством переглядывалась с Франко и Лаурой.
Мужчины радостно смеялись. И воодушевлённый неиссякаемым любопытством Педро в который раз начинал своё повествование: