Чтение онлайн

Мне всегда было с ней очень комфортно. И не было ничего более расслабляющего, чем слушать голос Галь, когда Михиль прижималась ко мне, а я ее обнимал.

Было удивительно прохладно. Голос Галь Косты, гладкий, как шелк, соблазнял, завораживал, как пение сирены, гипнотизировал. Как будто она была заклинательницей змей, а змеей, выходит, стал я. Михиль тоже понравился концерт, но после химиотерапии она еще не привыкла веселиться допоздна и вскоре сонно замурлыкала.

Когда мы собрались уходить, Михиль спросила, не хочу ли я съездить с ней и парочкой ее друзей в Хаконе, посмотреть на горячий источник и музей скульптур. Мне бы очень хотелось, но нужно было работать, и она это понимала. Дело «Накатоми» было серьезным, а сроки нам поставили жесткие.

Я решил, что наиболее плодотворно будет взяться за кайша-я. Михиль проделала огромную работу по поиску их офиса в Токио. Получив фото моей визитки от Сасаки, она провела проверку регистрации фирмы и всех полученных сведений, после чего обнаружила, что у нее есть филиал в Токио. На всякий случай она отозвала корпоративную регистрацию этого офиса. Оказалось, что представительный директор у них тот же самый.

Я так и думал, что компания, бизнес которой заключается в покупке и продаже сомнительных фирм сомнительным людям, будет настоящим кладезем информации. Успех был не за горами.

Кажется, люди думают, что в Японии нет преступности, но они глубоко ошибаются. Уличная преступность – низкая, но процветают мошенничество и финансовые преступления. Существует огромная инфраструктура преступного мира, благодаря которой грабить людей и предприятия гораздо проще, чем вы можете себе представить. Когда такая компания, как «Олимпус», разоблачается в мошенничестве с бухгалтерским учетом на сумму в миллиард долларов, это становится новостью, но другие мелкие финансовые преступления упоминаются на последних страницах газет, если упоминаются вообще.

Подпольная экономика Японии огромна. Легальная секс-индустрия приносит миллиарды долларов, нелегальная, по всей видимости, еще половину. Один только объем выручки от эротического массажа, известного здесь как «модное здоровье», составляет около 515 миллиардов иен в год. Это все легальные доходы. Бары-грабители, известные как боттакури, приносят организованной преступности 10 миллионов долларов в год. Мошенничество с переводом денег ежегодно приводит к потере сбережений гражданских лиц от 300 до 500 миллионов долларов США.

На корпоративном уровне у «Леманн Бразерз» в 2008 году украли 350 миллионов долларов, большая часть которых так и не была возвращена. В результате мошенничества с инвестиционным фондом AIJ пропал почти миллиард. Крупномасштабные преступления не могут быть совершены без инфраструктуры преступного мира с ее подставными бухгалтерскими фирмами, фиктивными компаниями или старыми компаниями, которые теперь используют в мошеннических схемах, службами управления рабочей силой и другими инструментами, позволяющими объединить все это воедино. Кайша-я – одна из частей этой инфраструктуры.

Суффикс «я», идущий после названия профессии, как правило, означает специалиста. Например, мясо по-японски – нику, мясник – нику-я. Продавец овощей – яо-я. Пекарь – пан-я.

Распространен этот суффикс и среди представителей нелегальных профессий. Один из моих любимых терминов – атари-я. Атари означает «быть ушибленным», и атари-я специализируются на том, чтобы попасть под автомобиль (или сделать вид, что попали), а потом стрясти с водителя как следует. Довольно прибыльный бизнес, если только водитель не из тех, что собьет тебя и сбежит с места происшествия. Слово «атари» я легко запомнил, потому что фирма с таким названием одно время производила видеоигры, и я уже достаточно старый, чтобы это помнить.

Существует и современная версия старой профессии – смартфон-атари-я. Эта работа гораздо менее опасна для преступника, но и доход приносит куда меньший. Смартфон-атари-я скрываются в вокзальных туалетах, в торговых центрах, кинотеатрах и универмагах в поисках рассеянных придурков. По иронии судьбы, лучшими мишенями становятся те, что, не отрываясь, смотрят в свои дорогие смартфоны.

Атари-я с силой налетает на таких и «роняет» свой телефон, а потом достает другой, с уже треснувшим экраном, и начинает громко ругаться и требовать компенсацию. Иногда они работают в команде: один человек играет жертву, а другой – очевидца. Стоимость ремонта экрана айфона может легко варьироваться от десяти до сорока тысяч иен, так что они выбирают золотую середину – пятнадцать тысяч, которые для многих проще заплатить, чем иметь дело с полицией или стоять на своем.

Время от времени полиция арестовывает кого-то из преступников за мошенничество, но это редкий случай. Доходы смартфон-атари-я оцениваются в несколько миллионов долларов в год.

Цель атари-я всегда состоит в том, чтобы заставить вас выплатить им компенсацию, а не обращаться в суд или рисковать связями с полицией. Они могут объединиться с дзидань-я (продавцом договоров), который умеет оказывать давление на людей, чтобы заставить их заключить сделку. Обычно дзидань-я как-то связан с якудза, а может, даже состоит в их числе.

В последние годы, по мере того как число адвокатов в Японии увеличилось, количество дзидань-я сократилось. Однако в прежние времена японским гражданским судам требовалось вечное разрешение гражданского спора, шансы на получение оплаты были низкими, а адвокаты стоили дорого. А вот если обратиться к местным якудза, чтобы они помогли разрешить спор или взыскать причитающиеся деньги, это давало какую-никакую гарантию того, что вопрос будет решен быстро и вы получите половину того, что вам причитается. Остальное заберут якудза, но половина лучше, чем ничего.

Продавец мертвых компаний или фирм, подлежащих вторичному использованию, называется кайша-я. Как вы уже знаете, существует множество причин, по которым покупать у них компании может быть выгодно. Некоторых из них я не знал, пока не пообщался с самим кайша-я. Есть замечательная японская поговорка о японских липких рисовых пирожных под названием моти:

Моти ва моти-я.

Хочешь пирожных – иди к пирожнику.

Вообще она употребляется в том смысле, что любое дело лучше доверять профессионалу. Но я как репортер всегда интерпретировал эту поговорку: спрашивать обо всем лучше экспертов.

Пришло время встретиться с кайша-я.

Офис компании располагался недалеко от западного выхода со станции Икебукуро. Этот район представлял собой захудалый, второсортный Квартал красных фонарей (развлекательный Диснейленд для взрослых в Синдзюку), который, как мне хотелось бы сказать, знавал лучшие дни, но я не думаю, что он когда-то процветал. Офис нашего дилера компаний-зомби, которым руководил человек по имени Акио Кумагая, некогда находился неподалеку от западного выхода со станции Синдзюку, быстро развивавшегося района, полного высотных офисных зданий, модных отелей и дорогих ресторанов. Вот он какие-никакие лучшие дни, пожалуй, видел.