Чтение онлайн

Вот в такой мелочи, — заканчивает Н.И. Урьев, — и есть весь М.К. Янгель. У него через час начинается Совет Главных конструкторов, любой работник конструкторского бюро знает, что это за мероприятие. Оно всегда сложное с любой позиции — организационной, технической, дипломатической. А он в это время помнит о рядовом начальнике отдела, каких в конструкторском бюро десятки человек, и шлет ему свою поддержку.

Тонкий психолог от природы, М.К. Янгель прекрасно понимал, что смело может бросить в бой свою инженерную армию и получить поддержку смежников, если сумеет донести до сознания не только важность решаемых задач, но и понимание того, что от каждого на его рабочем месте зависит успех дела, что он является не просто исполнителем, а участником создания нового инженерного шедевра и в этом процессе может проявить свой ум, организаторские и творческие способности, утвердить свои амбиции, наконец. Только на этом пути можно рассчитывать на успех, победу.

И одним из действенных рычагов в завоевании единомышленников были публичные выступления. Все, кому приходилось видеть и слушать Михаила Кузьмича на трибуне в конструкторском бюро, на заводе, полигоне и в других организациях по самым различным поводам — торжественным юбилеям и праздничным датам, на производственных совещаниях и в самые трудные периоды жизни, навсегда сохранили о них благодарную память. А выступления Главного на традиционных партийно-хозяйственных активах всегда были событием в жизни конструкторского бюро.

К собраниям такого рода он готовился неизменно тщательно и с поразительной серьезностью. В процессе работы над докладом пользовался различного рода справками, тезисами, которые готовили проектанты, ведущие конструкторы, а при необходимости специально создаваемые комиссии, вырабатывавшие проекты решений конференций. Вначале обычно просматривал подготовленные материалы в присутствии их исполнителя, а затем, если сразу не возникало вопросов и не требовалось уточнений, он обращался к ожидавшему:

— Ты оставь мне на вечер, я над ними еще поработаю.

И с этими словами, предварительно расписавшись в реестре о получении документа, запирал его в сейф. Готовился к докладу вечером, когда оставался один, а часто и в выходные дни. В случае необходимости, на следующее утро вызывал исполнителя и просил уточнить какие-то определенные положения, сроки выполнения конкретных работ, номера приказов или решений по обсуждаемым вопросам. В особо ответственных случаях, когда требовали обстоятельства, он работал над письменным текстом лично, неоднократно корректируя уже напечатанное. И никогда, и ни при каких обстоятельствах, не зачитывал чужую заготовку. Выступая, оратор всегда был обращен к аудитории и только изредка бросал взгляд на написанный текст. Слушая речь Главного, готовивший "разработку" выступления узнавал в ней только справочные материалы и официальную информацию.

Подготовку доклада, который должен был сделать Михаил Кузьмич на торжественном заседании, посвященном 10-летию конструкторского бюро, поручили двум весьма компетентным сотрудникам. В назначенный срок доклад был положен на стол Михаилу Кузьмичу. Прочитав его внимательно и стараясь не обидеть его авторов, Главный дружелюбно произнес:

— Надеюсь, Вы мне доверяете сказать то, что считаю нужным?

Или Вы сомневаетесь, что я не скажу лучше, чем написано?

Прочувствовав, что его могут неправильно понять, он дружелюбно предложил:

— Давайте договоримся так: я набросаю тезисы доклада и покажу Вам и, если они окажутся приемлемыми, с ними и выступлю.

Во время выступления всегда умел зримо и объемно показать роль конструкторского бюро в решении задач, стоящих перед страной, тонко и логично подвести и ненавязчиво убедить, что каждый исполнитель, независимо от занимаемого положения в коллективе, является сопричастным к жизни Государства.

Если требовали обстоятельства, Михаил Кузьмич не боялся обрисовать обстановку "наверху", рассказать о расстановке сил и существующих группировках в высших эшелонах власти: какие есть поддержки начинаниям конструкторского бюро и кто им противостоит.

По ходу доклада импровизировал, придерживаясь своего представления об обсуждаемом вопросе и передавая свое настроение слушателям. А равнодушных в этот момент в зале не было, о чем лучше всего говорили их лица и огромное внимание, с которым следили они за развитием излагавшихся проблем, задач и перспектив на будущее. Особенно подкупали простота общения и уровень мышления с его государственным подходом к постановке любой проблемы.

Все это делало выступления Главного не только интересными, конструктивными и содержательными, предельно насыщенными конкретными данными, но и чисто по-янгелевски неповторимо доверительными. Всегда находил такие слова и такие выражения, в которых ощущалось биение жизни сегодняшнего дня с его большими и малыми проблемами, обладал удивительной способностью избегать шаблонных фраз, в его речи начисто отсутствовали слова-паразиты, и, что самое важное, говорил только по существу. Умея прекрасно донести свои мысли до каждого слушателя, он тем самым достигал необычайного эффекта — ликвидировал дистанцию начальник — подчиненный, цементируя коллектив значимостью предстоящих работ. Вот почему на производственные совещания и торжественные собрания по традиционным датам, на которых должен был выступать М.К. Янгель, не нужно было ни агитировать, ни обязывать явиться. На "Янгеля" шли с большим желанием, его выступления ждали с большим нетерпением, так как знали, что он "не подведет", что услышат много новой неформальной информации о том, что есть на настоящий момент и что ждет впереди. Каждое такое собрание всегда в жизни конструкторского бюро становилось событием. Ну, а пристрастие к молодежи, ее делам и заботам всегда являлось его неотъемлемым качеством, ставшим основой административного кредо и бравшим свои истоки в активной жизненной позиции Михаила Кузьмича в период жизни и творческого мужания на пути " в люди". В этом проявлялся и стиль руководства — возможно больше контактов с исполнителями.

После выступления обычно усаживался на свое место в президиуме, а если по результатам работы собрания предполагалось принятие решения, удалялся в специальную комнату за сценой, где работала комиссия по составлению его проекта, выкуривал сигарету, продолжая по динамику слушать очередное выступление, а затем возвращался к президиуму собрания.

В ходе прений внимательно относился ко всем выступлениям, находя в этом ответ на реакцию и настроение коллектива по обсуждаемым вопросам. Оживлялся, когда следовали дельные предложения, иногда сопровождая их короткими и всегда к месту репликами, порой вызывая находившегося на трибуне на более конкретные предложения. Не пропускал ни одного замечания, которое мог бы отнести в свой адрес.

Однажды произошел такой случай. Михаил Кузьмич вернулся из Киева, где проходил очередной съезд Коммунистической партии Украины, делегатом которого он был. Во время доклада о результатах съезда коллективу конструкторского бюро он допустил одну неточность — не стыковались цифры приводимых показателей в отдельных отраслях промышленности. Как потом выяснилось, Главный очень плохо себя чувствовал, возможно это и послужило причиной неправильной информации. И это заметил один из присутствовавших. Когда кончилось собрание, он быстро преодолел расстояние, отделявшее его от президиума, поднялся на возвышение и, подойдя к Главному, прямо заявил, что у него вызывают сомнение приведенные данные. На "прямолинейного" инженера недовольно зашушукал стоявший рядом заместитель М.К. Янгеля, требуя не досаждать лишними вопросами и удалиться. Инженер и сам понял, что не вовремя подошел со своим вопросом, увидев состояние Главного. Но было уже поздно. Михаил Кузьмич рукой отстранил заслонившего было его заместителя и пояснил ему:

— Пусть скажет, ведь мне еще не один раз придется выступать по этому поводу.

Выслушав суть замечания, он поблагодарил инженера и сказал, что обязательно внесет необходимые коррективы.

Незаурядные ораторские способности Главного во многом определялись умением мобилизоваться в нужную минуту. Убедительное подтверждение этому содержится в эпизоде, рассказанном Г.Д. Хорольским так, как он запомнился ему с тех далеких дней:

— Был конец рабочего дня. Главный ушел с работы намного раньше времени, простудился, а поэтому очень плохо себя чувствовал. И видимо, как это принято по русскому обычаю, придя домой, в добавок еще в качестве профилактики "полечился". О самочувствии Михаила Кузьмича не знал представитель парткома, который явив инициативу, пришел предложить ему выступить на очередном общественном мероприятии — совместном партийно-хозяйственном активе завода и конструкторского бюро. Однако, едва переступив порог квартиры, и пригласив принять участие в заседании, понял, что этого не следовало делать. Но было уже поздно. Главный тотчас же стал собираться, несмотря на то, что прибывший попытался остановить его, не советуя больным подвергать себя лишней опасности. Но все уговоры оказались бесполезными, ничто не могло повлиять на принятое решение: он должен присутствовать на таком важном представительном совещании.