Чтение онлайн

В это время у моего самого младшего сына, сына Акаве, начался сильный понос. Уходя с другой женой на плантацию, он сказал мне: «Не уходи никуда, жди, пока я вернусь». Я ничего не ответила. Но только он скрылся в лесу, я отвязала гамак, положила его в корзину вместе с пряжей, вторую корзину дала Карионе, и мы пошли к выходу. Я решила сбежать к шипариветери. Там жила сестра Акаве, которая всегда меня защищала. Шапуно шипариветери было далеко от шапуно витукайетери, но если уж я что задумала, меня ничто не могло остановить. У выхода нам повстречалась теща Акаве. Она поняла, что мы хотим сбежать, схватила Кариону за локоть и сказала: «Не уходи, твой отчим будет недоволен». Сын стал вырываться, плакать. Тут подошел шурин Акаве и сказал: «Отпустите их с миром. Он слишком часто их ругает. Разве вы не видели, как он бросил мальчику кость». Он был добрым человеком, шурин Акаве. И нам дали уйти.

После двух дней пути мы добрались до шапуно шипариветери. Малыш не хотел брать грудь. Ночью в лесу было холодно, все два дня мы голодали, и теперь малышу стало совсем плохо. Лечить его собрались четыре самых лучших знахаря, тушауа шаваракариве, муж сестры Акаве, Хехетаве и еще один, имени которого я уже не помню. Они надышались эпены, а сестра Акаве уложила малыша в гамак. Подходил первый знахарь и начинал отсасывать болезнь из груди, второй — из горла, третий — из живота, четвертый — из головы. Они объясняли мне, что главная болезнь сидит в голове малыша, потому что она очень горячая. Когда они кончили петь свои песни, шаваракариве сказал: «Теперь он поправится. Мы отсосали болезнь из груди и головы, теперь и он начнет сосать молоко». Сестра Акаве заплакала. Он сказал: «Не плачь, малыш не умрет. Когда он вырастет, то превратится в белого. Потом придут белые, и он уйдет с ними. Мы навсегда останемся без одежды. А он будет хозяином одежды. Так что ты не плачь».

От усталости я задремала. Поздно вечером меня разбудила сестра Акаве. Она принесла мне ребенка и сказала: «Хекура велели тебе передать, что отец уже идет за сыном. Он скоро будет здесь».

Потом мне рассказали, что, когда Акаве вернулся с плантации и увидел, что очаг потух и рядом никого нет, он заплакал. Мать второй жены прислала ему банановое мингау, но он не стал его есть и даже к мясу тапира не притронулся. Вечером он решил отправиться за нами. Когда он пришел в шапуно шипариветери и увидел, что сын чуть дышит, он сказал мне: «Если мой сын умрет, тебе не сносить головы. Он умирает потому, что за ним пришли хекура твоего белого отца». Я ответила: «Я не виновата. Нет у меня никаких хекура. Были бы у меня хекура, я бы их послала ослепить тебя». Сестра сказала Акаве: «Ты только и думаешь, как бы ее убить! Мы можем умереть от укуса змеи из-за гнева хекура, но муж не должен убивать свою жену!» Малыш с закрытыми глазами лежал у меня на руках, сжав маленький ротик.

В полночь он открыл глаза, посмотрел вокруг, приподнял голову и потянулся ко мне. Потом он заснул и проспал до самого утра. Старые колдуны вылечили его. Колдун, вождь шипариветери, весь день просидел возле малыша. Он сказал, что вражеские хекура могут вернуться, похитить душу малыша и тогда он умрет. «А теперь,— запел он,— я спрячу душу малышки в шкуру ягуара». Он встал на четвереньки, высунул язык, оскалил зубы и зарычал, точно настоящий ягуар.

Спустя некоторое время мы вернулись к куритатери. Мой старший сын Марамаве остался жить с тушауа пунабуетери. Однажды, когда я была одна в шапуно, пришел тушауа витукайатери с другими мужчинами. Он велел мне отдать Кариону, моего второго сына. Я не хотела, кричала, плакала, но все-таки они увели Кариону с собой. Когда вернулся Акаве, он сказал: «Пусть твой сын пока побудет у витукайатери. Когда он подрастет, я его у них отниму». Куритатери сказали, что они помогут Акаве отобрать моего сына. Потом они не раз бывали в гостях у витукайатери, но сына так и не забрали.

Я все время думала, как бы мне убежать. Первый раз я увидела белых на земле махекототери, когда отправилась с Акаве навестить его мать. Мы сидели в шапуно, как вдруг с реки донесся шум мотора. Индейцы закричали: «Напе, напе!» (белые, белые). Я побежала к берегу. Белых было трое. Мне так и не удалось поговорить с ними.

Позже мы снова пришли в гости к махекототери. Однажды Акаве сказал мне: «У реки поселились белые». Они жили в красивом домике на берегу реки. Я подошла к одному из белых, высокому, стройному мужчине, и спросила, где мы находимся [47] . Он ответил: «В Венесуэле». Тогда я сказала: «Я жила с отцом, индейцы его ранили, а меня похитили». Я попыталась написать свое имя. Я хотела попросить его помочь мне бежать, но в этот момент подошел Акаве. Он сердито спросил: «О чем вы тут говорите. Бежать задумала?» Он был очень подозрительным и вечно следил за мной.

Спустя много времени мы поселились у витукайатери. Их шапуно стояло возле большой реки. Однажды утром, часов так в восемь, я услышала крики: «Пей хав, напене хав!» (белые). И увидела, что к нам идет человек в соломенной шляпе, а чуть позади — другой. В руках у них были ружья. Акаве взял стрелы и тихо сказал: «Что им нужно, этим белым? Хотят, чтобы я их убил?» Я ответила: «Тебе лишь бы кого-нибудь убить. Вместо того чтобы попросить мачете, ты хочешь их убить. Что они тебе плохого сделали?» «Нет, я их убью»,— повторил Акаве. Тогда я сказала: «Думаешь белого так легко убить? У них есть ружья, и они тебя самого убьют, глупец». Он испугался. Тогда тушауа витукайатери сказал: «Стрелы оставьте в шапуно, чтобы белые не рассердились». Все пошли навстречу гостям без стрел и луков.

Потом я узнала, что человек в широкополой шляпе был венесуэлец и звали его Систо. Я хотела подойти к белым, но вокруг толпились индейцы, и я не смогла. Индейцы принесли гостям связки бананов. Систо есть их не стал, а сказал: «Отнесите их в мою лодку». Я еще кое-что помнила по-испански и перевела его слова. Когда индейцы отнесли в лодку корзины, полные бананов, Систо стал раздавать мачете. Но он дал мачете не всем из тех, кто принес связки бананов. Потом они сели в лодку и уплыли. Индейцы, которым не достались мачете, очень рассердились. Один из них сказал: «Если они вернутся, я их убью». Те, кто получил мачете, не соглашались. Но потом все договорились в следующий раз этих белых убить.

Спустя примерно месяц эти двое белых вернулись. Теперь они уже знали дорогу и сами пошли к шапуно. Помнится, в тот день я лежала в гамаке. Меня укусила змея, и вся правая нога вздулась. Систо вошел в шапуно, увидел меня и спросил, что со мной случилось. Я объяснила. Он сказал: «У меня есть лекарство от укусов змеи». Тем временем мужчины собрались на главной площадке шапуно. Они задумали убить белых. Но раскрасили тело не черным уруку, а коричневым. Я увидела, что они подошли к Систо и его другу, держа в руках луки и стрелы. Один из них показал Систо на гнезда муравьев, живущих на деревьях. Они же сами объяснили белым, что хотят посмотреть, как те стреляют. Товарищ Систо решил, что они шутят. Он вскинул ружье и стал показывать, как охотиться на зверей. Но индейцы повторяли: «бум, бум, бум», уговаривая его и Систо выстрелить. Они знали, что белые убивают зверей и людей из ружей.

Наконец Систо прицелился в муравейник и хотел выстрелить, но я на ломаном испанском языке сказала ему: «Не стреляй, не стреляй! Когда вы истратите все патроны, индейцы вас убьют». Мужчины повторяли: «Шори, бум, бум». Но Систо понял меня и стрелять не стал. Он и товарищ встали рядом и направили ружья на витукайатери. «Уходите,— сказала я им.— И по дороге все время оборачивайтесь, потому что они могут напасть на вас сзади». Уже стемнело, но двое белых не уходили. Я спросила: «Что же вы ждете?» «Я тут неподалеку заметил большое дерево, из которого можно выдолбить лодку,— ответил Систо.— А такое дерево найти нелегко». Тогда я сказала: «Ночью не ложитесь спать, иначе индейцы вас убьют. Они очень злы на вас за то, что вы бананы в подарок приняли, а мачете дали не всем. Ружей из рук не выпускайте. Они боятся ружей. А если они подкрадутся к вам близко, то убьют вас из луков». В ту ночь двое белых просидели под деревом, не выпуская из рук ружей. Рано утром они раздали много мачете и уплыли на своей моторной лодке.

Потом в шапуно мужчины в шутку говорили женщинам: «Что же вы не погуляли с Систо. Тогда бы у нас был белый сын». Женщины начинали сердиться. Мужчины их успокаивали: «Не ругайтесь, мы же пошутили». Один из мужчин сказал стоявшей рядом женщине: «Почему ты не хочешь пойти с ним в лес? Приятно иметь курчавого сына». Женщина ответила: «Пошли лучше свою жену». Неправда, будто индейцы предлагают своих жен гостям. Разве что в шутку, как в тот раз. И неверно, будто беременные женщины, чтобы их дети родились более сильными, спят с другими мужчинами. Ни в одном из племен, в которых мне довелось жить, такого обычая нет.

Я снова ждала ребенка. Однажды Акаве убил крокодила. Вернувшись, он сказал мне: «Сходи за водой». Я взяла куйю и пошла на реку. Уже стемнело. Я шла по тропинке впереди, а за мной еще несколько женщин. Вдруг я наступила на что-то холодное. И в тот же миг огромная змея обвилась вокруг моего тела. Змея укусила меня в ногу, разжалась и кольцом упала на землю. Я побежала к шапуно. Змея, высоко вскинув голову, поползла за мной. Я бежала из последних сил, но змея все же догнала меня и снова укусила в ногу. С тех пор у меня на правой ноге остались два больших шрама. Я отчаянно вскрикнула. Женщины бежали сзади и тоже кричали: из двух ран сочилась темная кровь. Я вбежала в шапуно. «Во всем ты виноват! — крикнула я Акаве.— Послал меня за водой в темноте!»