Чтение онлайн

О нем ходили легенды разного рода: говорили, что из его дома часто слышатся непонятные звуки, от которых волосы встают дыбом, что он водит знакомство с... об этом и сказать страшно!

Но Поэт не любил сплетен (к тому же - о дяде своей любимой!), он просто убедил себя, что господин Карморан -очень занятой человек! Эвалд даже представил себе, чем: он прямо-таки видел, как тот с утра до ночи все считает и пересчитывает свои деньги.

2

Дул резкий ветер, моросил дождь со снегом, но бедный Поэт не замечал ненастья вокруг: ведь в его душе теплилась надежда.

Идти было далеко, и шел он долго - более часа. Его руки закоченели, с волос по щекам за шиворот стекали ледяные струи воды, но Эвалд не чувствовал холода: очень уж он торопился.

И вот впереди, в пелене дождя и тумана, показалась крыша двухэтажного каменного дома за высоченным глухим забором.

Эвалд робко постучал в ворота. С подворья отозвались собаки. Они лаяли до хрипоты, но никто не появлялся. Тогда Эвалд стал колотить по дубовым доскам носками сапог. Он колотил что есть силы и звал хозяина, стараясь перекричать дождь и ветер:

– Эй, господин Карморан! Откройте! Это я - поэт Эвалд!..

Наконец ворота распахнулись, и перед дрожащим от холода Поэтом появился господин Карморан в наброшенном на плечи медвежьем тулупе. В руках он держал три цепи, с которых в злобе и лае рвались на Эвалда огромные сторожевые псы. Карморан смерил его с головы до ног хмурым взглядом и сурово спросил:

– Чего нужно?

– Я к вам по важному делу, - пролепетал несчастный Поэт.

– По важному?!
– усмехнулся Карморан.
– А разве есть что-либо важнее моих дел?

– Есть!
– ответил Эвалд, ни жив-ни мертв, - важнее всех дел на свете - мой приход к вам!

Он так искренне произнес это, что господин Карморан соизволил ему даже ответить:

– Важнее всех дел, говоришь?..
– Он оттянул собак в сторону и прохрипел.
– Поглядим. Входи, Поэт!.. Но если дело твое окажется пустяковым я очччень рассержусь.

Выслушав Эвалда в большой гостиной у пылающего камина, господин Карморан расхохотался:

– Она так и сказала про янтарную карету?!.. Ну, и девчонка, хо-хо!.. Молодчина!
– И, подбросив в огонь несколько сухих березовых поленьев, спросил: - Так чем же я обязан твоему приходу в мой дом?.. Уж не деньгам ли?

– О, да, ваша милость!
– торопливо сказал Эвалд. - Я действительно хочу одолжить у вас некую сумму, чтобы купить янтарную карету.

– Ты это серьезно?!
– удивленно приподнял брови Карморан и прямо рукой перемешал угли в камине, и без того горящем, как жаровня в Аду. Хо-хо! Одолжить! У меня! Ха-ха! Да ведь это же огромные деньги!.. Чем будешь расплачиваться?!..
– В его тоне слышалась неприкрытая издевка.

– Я заработаю...
– пробормотал Поэт. Лоб его покрыла испарина.
– Буду писать стихи днем и ночью, испишу стопки бумаги, опустошу бутыли чернил, затуплю связки перьев! Я отошлю стихи во все журналы!.. Но расплачусь с вами скоро, ваша милость!

– Глупости!
– фыркнул Карморан.
– Если твои стихи до сих пор не накормили досыта одного тебя, то уж семью твою - тем более. Но, слава Богу, моя племянница зарабатывает сама, и весьма недурно. В противном случае, ей, бедняжке, с таким муженьком пришлось бы туго!
– Он расхохотался и, набивая трубку крепким табаком, добавил: - Неужели ты не понял, что Эмилия отказала тебе?

– Нет!
– вскричал Эвалд.
– Она согласилась!

– Это я уже слышал!
– скривил губы Карморан, поднявшись с кресла. Но ведь при этом она поставила тебе условия невыполнимые. Уходи и выбрось из головы дурацкие мечты. А еще поблагодари судьбу, что я не спустил моих верных псов. Твоя Муза вряд ли узнала б тебя после этого!..

Тут страшный толстяк прищурил левый глаз и как-то странно усмехнулся. Он повелительным жестом остановил собравшегося-было уйти Поэта и снова указал ему на кресло.

– Я, пожалуй, одолжу тебе эту сумму...
– (У Эвалда часто-часто забилось сердце.) - ... Даже не одолжу... Я дам тебе деньги просто так, и дам значительно больше, чем ты просишь...
– Карморан смерил его испытующим взглядом.
– В обмен на твою Музу.

Эвалд был ошеломлен сделанным предложением.

– Зачем она вам?! Вы тоже пишите стихи?!

– Писал! В детстве! И очень неплохо!
– самодовольно ответил Карморан.
– Родители поощряли меня: за каждую строку давали по монете! А уж родственники и знакомые - те просто захваливали до неприличия!.. Но я не стал Поэтом, зато с тех самых пор больше всего на свете люблю деньги. Я разучился сочинять и никогда не страдал от этого. Изредка, впрочем, мне хочется вспомнить детские годы. Эмилия говорила, что ты - хороший поэт, а у нее тонкий вкус, я ей доверяю. Что поделать, юноша: хорошо писать стихи и одновременно быть при этом богатым - почти не возможно... Решайся! Но учти: я иду тебе навстречу, ибо для меня эта сделка - просто причуда, для тебя же, как я понимаю, - он вновь усмехнулся и закашлялся от табачного дыма, - вопрос твоей судьбы! Короче: если ты согласен - завтра жду вас вместе с Музой. И не опаздывайте: я рано ложусь спать.

Он зевнул и поднялся с кресла, давая понять оцепеневшему Поэту, что теперь разговор окончен.

3

Весь обратный путь Эвалд уже не спешил: все так быстро и легко решилось в его пользу, что даже погода, которая к ночи испортилась окончательно, радовала его. Он глубоко вдыхал влажный холодный воздух и снова и снова вспоминал разговор. Ужас, овладевший им в доме у Карморана, уступил место надежде и мечтам. Казалось, есть что-то победное в резких порывах ветра и в громыхании черных облаков.

Придя в гостиницу и поднявшись в свою комнатенку под крышей, Поэт в особом расположении духа зажег целых два свечных огарка и стал писать в восторге строфу за строфой. Писалось весело и свободно, перо летело в необъяснимом полете, оставляя за собой замысловатые следы, в которых было все: и смысл жизни, и бесконечная любовь, и рифма!

Таких красивых стихов Эвалд еще никогда не создавал. Слова слетались к нему, будто лепестки с весенних яблонь, словно пчелы на цветочный луг. Юноша не успевал перевести дыханье, отбросить упавшую на лоб прядь волос. Пальцы занемели, перья ломались одно за другим, кончались чернила, а он все писал, как зачарованный, вслушиваясь в слова и мысли, которые дарило ему Небо.

Внезапно кто-то рассмеялся за его спиной. Поэт оглянулся и увидел свою Музу.

– Устал?
– спросила она.

– Немного, - ответил молодой человек и улыбнулся в ответ. - Сегодня мы хорошо поработали.

– Еще бы! Ты вернулся в отличном настроении...

И он сразу вспомнил... Краска стыда тут же залила его щеки, Эвалд повернулся лицом к окну.

– Что с тобой?
– В голосе Музы слышалось сочувствие. Поэт опустил глаза.

– Я... действительно устал...

– Тогда ложись спать... А мне пора.