Чтение онлайн

Он хмыкнул и погладил шершавый от щетины подбородок.

— Топорная, что ли. Никакой красоты.

— Вся магия, — повторила я и разжала ладонь, которую до сих пор держала стиснутой.

Вместо бутона розы, который я поймала, когда директор использовал магию тьмы, в руке осталась горстка чёрного пепла, которая начала исчезать, стоило ей оказаться на свету.

— Тлен, — произнёс Ник, наблюдая, как пепел растворяется, точно сахар в воде. — Его все боятся, даже некроманты. Эх… Не завидую я им. Да ты не волнуйся! — заметил он, как ещё сильнее побледнел Сенжи, даже слабый румянец смущения исчез с его щёк. — Магический кристалл определил тебя на Боевой, а некромант на боевом — выстрел один на сотню. Если не больше.

И принялся уже в его тарелку накладывать еды.

— Лучше, вот, поешь, а то рёбрышки в меду остынут и ты не распробуешь…

Пока он активно «ухаживал» за Сенжи, накладывая ему гору еды не меньше моей (может и не такой уж Ник хитрый жук и, действительно, умеет заботиться), я поинтересовалась:

— Ты сказал «Вся магия». Это не слух? Директор и правда владеет всеми стихиями?

— А? — отвлёкся он, когда вываливал в тарелку отнекивающегося Сенжи чуть ли не половину чашки салата с черносливом, которую отобрал у Лекса, за что чуть не получил ложкой по голове (вовремя уклонился, не глядя). — Да! Владеет. Только редко это показывает. Директор больше любит некромантию. Её он и преподаёт — больше никому не позволяет. Слышал, все некроманты от него в восторге, чуть ли не поклоняются.

«Не удивительно, что он может напугать тьмой до чёртиков», — подумала я. И всё же…

— Странный выбор, — нахмурилась я и принялась размышлять вслух: — Не каждый добровольно идёт в некроманты.

Ник пожал плечами.

— Учитывая особенности некромантии, в общем-то я не удивлён. Возможно, ему приходится ей заниматься. Хотя прошлый директор, по слухам, отдал своё предпочтение воде.

— Может, ему просто жаль некромантов? — вдруг еле слышно отозвался Сенжи.

— Может, — согласился Ник. — Наша Академия выпускает гораздо больше некромантов, освоивших «Абсолютный контроль» и способных жить с другими людьми. Им не приходится быть изгоями.

Я сразу вспомнила Церару — соседку Мэй, и подумала, что это благородно со стороны директора полностью отдаться некромантии, чтобы его ученики могли чувствовать себя комфортно и ничего не бояться.

Остаток ужина прошёл спокойно, особенно когда Ник набил рот салатом и болтал гораздо меньше. Он лишь иногда прерывался от трапезы, чтобы рассказать мне про других преподавателей. Например, когда я поинтересовалась о нашем новом декане, которого не было даже в списке с обратной стороны карты. Как выяснилось, никто не знал, кто будет заменять профессора Искрада. Всё, что знали Ник и Лекс — это то, что выбрали самого лучшего.

— По мне, Эдгар Флэмвель Дариставский идеальный претендент на место Искрада, — предположил Ник.

— Тот аристократишка? — усмехнулся Лекс.

— Сейчас — да, но раньше он был капитаном Мечей и довольно успешным. Уже лет как десять в отставке, — он отпил из золотого кубка немного яблочного компота и громко его поставил на стол. — А жаль. Он талантлив, силён, находчив, опыт за плечами не малый. Эдгар бы мог ещё долго послужить Мечам, но по семейным обстоятельствам покинул пост, а потом уехал из Велфира.

Он посмотрел на Лекса:

— Помнишь, именно Эдгар курировал дело о «Чёрном Олеандре», который пятнадцать лет терроризировал всё магическое сообщество?

— Это тот торговец жизнью и свободой? — припомнила я.

— Именно, — кивнул Ник. — Только благодаря Эдгару Олеандр перестал зверствовать, — он с серьёзным видом заглянул в свой кубок. — И поделом ему.

— Ты так говоришь, будто у тебя с Олеандром личные счёты, — заметил Лекс, на что Ник усмехнулся и отшутился:

— Да будь у меня с ним личные счёты, я б его быстрее Эдгара поймал! А если серьёзно, нет в мире человека, кто бы ни знал об Олеандре и его деяниях. Всё его боялись, и все спокойно выдохнули, когда Эдгар собственноручно сжёг его в пламени, а дождь смыл пепел в сточную канаву. Так что — да, для меня Эдгар — лучший кандидат.

Тут Ник был прав. Мало кто не знал о Чёрном Олеандре. Даже я была о нём наслышана, а ведь он и его прихвостни сотрясали наш мир, когда мне было не больше шести или семи лет. Но даже сейчас я отчётливо помнила, как люди его боялись. И как бабушка каждый день провожала Лив до школы и забирала домой, потому что Олеандр не только торговал запрещёнными травами и препаратами, обманывал, крал, убивал, но и занимался работорговлей. Продавал он в основном женщин. Любую девушку от тринадцати лет могли выкрасть, а потом сбыть какому-нибудь преступнику или извращенцу. Но к счастью, Мечи нашли этого негодяя и уничтожили. Однако его фраза: «Кто меня видит — восхищается, кто меня съест — умирает» — вошла в историю и долгое время каждый, кто её слышал, замирал в ужасе.

Лекс тоже согласился, что было бы неплохо, если к нам в наставники придёт Эдгар, но слабо на это надеялся.

— Таким птицам нет дела до нашего курятника, — так сказал Лекс.

После разговора о декане Боевого факультета ребята рассказали кое-что интересное и о других преподавателях Академии. Например, помимо того, что профессор Чарлин очень строгая и её занятия лучше не прогуливать, она сильнейший маг Земли из всех нынешних преподавателей в Академии. Однако почему-то Чарлин отказалась вести занятия по своей стихии и вместо неё выбрала зачарование, где тоже неплохо преуспела. А на место преподавателя по растениеводству и контролю магии Земли поставили профессора Майроуз — женщину с каменным лицом, в оранжево-коричневом наряде и широкополой шляпке сидевшую почти в самом конце правой части стола и буравящей взглядом профессора Чарлин.

— Майроуз и вполовину не сильна так, как Чарлин, — пояснил Ник. — Поэтому они всегда по разную сторону баррикад. Хотя…

Он задумчиво погладил подбородок.

— Скорее Майроуз завидует Чарлин, поэтому её немного недолюбливает, а Чарлин на Майроуз глубоко плевать.

Так он охарактеризовал необычные отношения преподавателей.

Профессор Октавия оказалась истинной ведьмой. Собрала все стереотипы и заблуждения, которые только могут быть среди других магов и простых людей. Поговаривают, что в прошлом, до того как она стала преподавателем, её мать и сама она состояли в ковене Опиумных ведьм. Так что ей лучше «палец в рот не класть». И этому правилу придерживались все, кроме, пожалуй, профессора Джулиуса Эйрена. Вот у кого уж точно нездоровые отношения. В отличие от других преподавателей, Джулиус не давал спуску Октавии и не терпел её, за что не раз поплатился.

— Джулиус на десять лет старше Искрада, а выглядит моложе, потому что Октавия не даёт ему спуску, — смеялся Лекс. — У них постоянно случаются перепалки. Настоящая война! Она то слабительным его напоит, то сонным дымом одурманит или ещё какой дрянью, и тот в лучшем случае прохрапит почти всё занятие. А он то и дело подшучивает над ней! Сколько раз Октавия летала вместе с кроватью — не счесть.

«Светящимся» профессором оказался Гэбриел Люмус.

— Все девки от него тащатся, — фыркнул Ник и писклявым голосом произнёс: — Благородный, рассудительный, а лёгкая строгость только придаёт ему шарма.

Он усмехнулся и продолжил уже своим голосом:

— По мне, очередной заносчивый тип. Был когда-то аристократом, но его отец промотал все деньги, а сам он решил спрятаться от бедности в Академии.

— Да ладно тебе, Ник, — осадил его Лекс. — Гэбриел талантливый маг. Мало кто в его возрасте смог бы заслужить место среди деканов. Ты же знаешь, его занимают только сильнейшие.

— А сколько ему лет? — поинтересовалась я, попутно ещё раз окинув взглядом профессора Люмуса.

Да, мужчина недурен собой: золотые кудри длиной до плеч отливали золотом, черты лица немного резкие, но приятные взору, да и физически он был явно не слаб. Вот только взгляд, как у сокола. Ему бы быть деканом Боевых магов, а не Целителей.