Чтение онлайн

— А ваше доверие держалось только на том, что я от вас зависел? По-моему, грош цена такому доверию.

Он улыбнулся — натянуто, одними губами.

— Еще и эта история с Эдж… Как ее там в реале?

— Кристина. И она сейчас для вас не представляет опасности, вы ведь знаете. Она уже недели три не заходила в игру. Скорее всего, и не зайдет. Отец запретил, после истории с тем гонщиком…

— Да-да, Рамон Джанкель… — скривился он, будто съев что-то горькое.

Для него это, наверное, особо больная тема, как и для всех, чей бизнес связан с эйдос-технологиями. Рамон Джанкель — молодой перспективный гонщик, которому пророчили победу в первых гонках «Формулы 1», проводящихся в Эйдосе, в специально созданном для этого виртуальном мире с десятками головокружительных трасс. Многие виды спорта сейчас переносят в виртуал, особенно травмоопасные. А для гонок, которые в последнее время здорово утратили популярность, виртуальные трассы обещают вторую жизнь — зрелищность возрастает в разы, а опасности для пилотов никакой.

Но с Джанкелем что-то пошло не так. Пока неясно, что именно. Не то глюк модема, не то индивидуальные особенности организма. Но после того, как он разбился вдребезги на очередном опасном участке, его вышибло из Эйдоса в обход всех протоколов. Парень очнулся в реале, мучимый такими чудовищными фантомными болями, что через несколько дней покончил с собой.

Теперь все мировые СМИ бурлят, обсасывая эту тему. Особенно активизировались идейные противники Эйдоса, требующие вообще запретить распространение технологий виртуальности полного погружения. На NGG — компанию-разработчика Артара, тоже посыпались новые судебные иски. Как ни странно, это вызвало огромный наплыв новых игроков. Вся эта шумиха работает, как огромная рекламная кампания. А может, люди забеспокоились, что игру вовсе прикроют, так что не хотят упустить шанс попробовать её. Но факт остается фактом — за последние недели онлайн вырос чуть ли не вдвое. А учитывая, в какую мясорубку превратился Артар из-за глобальной гильдейской войны, новичкам обеспечили весьма «горячий» прием.

Как же мне все-таки повезло, что я начал играть почти на старте проекта, причем с мощной поддержкой!

— Да, отец Кристины и раньше-то не одобрял ее увлечения Артаром. А тут и вовсе выдвинул ей ультиматум. Мы видимся только в реале. Но это уже мое дело, с кем встречаться, разве нет?

— Хорошо. Если ты подтверждаешь, что по-прежнему с нами, то пока закроем эту тему.

— Я с вами.

— Что ж, тебя за язык никто не тянул… Тогда перейдем к делу. Ты сам-то что думаешь обо всей этой истории с Джанкелем?

Я пожал плечами.

— Жалко, конечно, парня. Но, мне кажется, на этой теме слишком много спекуляций. Надо просто позаботиться, чтобы такого не повторялось. А не закрывать весь Эйдос, как некоторые предлагают. Думаю, пошумят еще немного, и успокоятся.

— Я тоже надеюсь, что победит здравый смысл, — кивнул Молчун. И с легкой усмешкой добавил: — И нужное лобби, конечно. В Эйдос за последний год-два было cделано слишком много инвестиций, большинство из которых еще не успело даже отбиться. Так что корпорации не дадут этому кораблю потонуть. Однако пока что у нас довольно сложная ситуация. По Артару особенно.

— Я думал, сейчас для вашего бизнеса, наоборот, золотая пора. Большой передел, все такое…

— Не совсем. Обороты тотализаторов здорово упали из-за войны, а именно с них идет основной доход. Но самое главное — вся эта судебная шумиха вокруг Артара привлекает… ненужное внимание. И это может быть опасно для нас.

К чему он клонит — понятно. Весь свой бизнес Молчун ведет, конечно, с ведома и одобрения хозяев игры. И наверняка делится с ними прибылями. У разработчиков Артара нет лицензий на букмекерскую деятельность, да и вообще, официально они не имеют отношения ни к каким схемам монетизации игры, кроме продажи доступа в нее по подписке. А между тем за полгода существования Артара в нем успела сформироваться нехилая теневая экономика. Тотализаторы, продажа игрового золота и предметов, всяческое наемничество. Можно вспомнить и о специфических услугах для всяких извращенцев, которые, по слухам, предоставляли Красные капюшоны, пока мы не прижали Сколдера. В общем, реальных денег в Артаре крутится на порядок больше, чем может показаться на первый взгляд, даже с учетом всякого мерча.

Сторонники закрытия проекта могут зацепиться за все это. Попробуют уличить владельцев Артара в получении незаконных доходов, в уклонении от налогов. Перед лицом такой угрозы партнерские отношения Молчуна с NGG — под большим вопросом.

— Я понимаю, — ответил я.

— Это хорошо. Значит, понимаешь и то, что нам сейчас нужно стараться сохранять хорошие отношения с админами.

— Конечно. И у нас вроде получается, разве нет?

— Получается. Особенно много очков нам принесла та заваруха во Фроствальде. Благодаря нам админы выявили целую гильдию абьюзеров…

— Главаря которой они сами и взрастили, — усмехнулся я.

— Тем не менее, — пожал плечами Молчун. — Они перед нами в долгу. А сейчас у нас есть возможность оказать им еще одну услугу. И это работа как раз для тебя.

Он сделал паузу, давая мне немного времени на размышления. Я встретил предложение без особого энтузиазма, но и отказываться не торопился.

— Судя по тому, что ты уже несколько дней как не участвуешь в боевых операциях Терехова, битвы тебе наскучили… — вкрадчиво продолжил он.

— Я никогда их особо и не любил. По крайней мере, в таком виде.

— Что ж, тогда у тебя будет шанс сменить пластинку. Хотя, учитывая, что сейчас творится в Артаре, совсем уж мирно собирать цветочки и ловить бабочек не получится.

— Да я и не надеюсь. Но что за работа? И каковы условия?

Он недовольно крякнул.

— Вот этого я и опасался! С тобой куда проще было договариваться полгода назад, когда ты был нищим студентом. Ты готов был землю копытом рыть только ради того, чтобы тебе дали доступ в Артар.

Я, улыбнувшись, развел руками.

— Скажем так — все будет зависеть от результатов. Я пока сам не знаю, куда нас приведет эта история. Но попытаться стоит. Как минимум получишь столько же, сколько за операцию во Фроствальде.

Неплохо. Премии с той операции мне хватило чуть ли не на половину стоимости Эйдос-модема.

— Я вас слушаю.

— У меня есть небольшой инсайд. Вот уже больше двух недель Призраки ищут нескольких пропавших неписей — дау. Вручную. Впрочем, как мы уже убедились, им вообще многое приходится делать вручную, когда дело касается неписей.

— И кого конкретно они ищут?

— Точно известно только про неё…

Он протянул мне небольшой свиток пергамента, похожий на те, которые используются для выдачи квестов. Но здесь вместо текста был лишь искусно выполненный портрет. По степени детализации — почти фотография.

Хм… Неоднозначная особа. Не из тех, которых с ходу можно назвать красавицей. Однако есть в ее внешности нечто такое, что притягивает взгляд, заставляет всматриваться в детали. И вот уже не замечаешь, что любуешься.

Темнокожая, большеглазая, с острыми, угловатыми чертами лица, в которых угадывается что-то хищное. Волчица… Лисица… Нет, все не то. Скорее что-то птичье. Соколиное. Крутой разлет бровей, четко очерченные скулы, выразительный взгляд светло-серых, резко контрастирующих с кожей глаз. По коже вьется тонкая белая вязь узоров — что-то вроде боевой раскраски, но куда более изящной, ветвящейся, будто прожилки на древесном листе. Прическа — единое целое со сложным головным убором из перьев, янтаря, бусин и серебристых монет с отверстием в центре. Волосы — черные, волнистые, с металлическим отливом. Судя по серебристым прядям возле лба, женщина уже немолода. Но лицо гладкое, без единой морщины. Колдунья, не иначе.