Янтарный ветер
Шрифт:
Карлис задал последний вопрос, одновременно протягивая кружку со вчерашним отвратительным на вкус, но полезным отваром, который он налил из закипевшего чайника. Александр немного приподнялся выше к изголовью кровати и лёжа взял кружку, из которой шёл густой пар. Маленькими глотками стал отпивать, морщась то ли от резко горького хвойного вкуса, то ли от слишком горячего содержимого. Странно, но вкус напитка явно отличался от вчерашнего. К вкусу хвои и валерьяновых корней добавились какие-то другие травяные привкусы, которые, впрочем, не сильно смутили Александра. Из знакомых привкусов он почувствовал только мяту и ещё, наверное, чабрец.
Он был доволен паузой в разговоре и не видел необходимости отвечать. Он нуждался в некотором времени, чтобы осмыслить и обдумать сказанное Карлисом.
Возвращающаяся наконец-то память и жизненный опыт военного лихолетья подсказывали Александру не верить этому человеку. Но какой у него был выбор? Медленно всплывали в памяти эпизоды упомянутого уже допроса. И всё то, что вспоминал о нём, ещё сильнее убеждали, что перед ним опытный, умный и хорошо обученный противник, на руках которого кровь не одного бойца Красной Армии, готовый хладнокровно убивать и дальше, не щадя и не испытывая никаких мук совести.
Но и сам Александр не был обычным, рутинным исполнителем команд своих военных начальников. Его специальная подготовка контрразведчика «Смерш» давала ему возможность быть не просто подневольным персонажем последующих событий, а начать самостоятельную игру с противником на его поле, с обязательной последующей победой, в которую он, Александр, верил, даже несмотря на временные трудности с физическим состоянием. Он чувствовал, что голова его светлела, память довольно быстро возвращалась, и это, конечно, придавало уверенности и спокойствия. Его с Карлисом противостояние началось с явной форой у противника, но это было знакомо и привычно Александру. Пауза с ответом явно затягивалась, и он произнёс:
– Похоже, выбора у меня нет. Давай только разговоры пока отложим, спать хочу, и голова немного кружится.
Очень ему нужна была сейчас отсрочка, какое-то время для анализа ситуации и прогноза дальнейших действий. Он протянул выпитую кружку Карлису, тот её взял и, выплеснув остатки хвои и кореньев в приоткрытую дверь, поставил на стол. Александр закрыл глаза, и Карлис, увидев это, сказал:
– Ну вот и ладно, поспи, поспи. Это тебе на пользу. Проснёшься, продолжим.
Александр лежал с закрытыми глазами пытаясь упорядочить и разложить по невидимым полкам свои мысли, всё больше обретающие прежнюю твёрдость, и взвешивая все прочие возможности.
Он услышал, как на опушке леса гулко закуковала припозднившаяся кукушка, перебивая редкие и тихие голоса других птиц. Почему-то не успевшая улететь в тёплые края кукушка кому-то долго доказывала своё право пребывания в осеннем лесу. Александр как-то неосознанно вспомнил народные поверья, связанные с этой птицей, которые рассказывал ему дедушка в деревне. Деревенские жители верили, что кукование вблизи жилья считается предвестником неурожая, а на крыше дома – болезней, пожара или смерти. Верили также, что если услышишь кукушку, кукующую тебе в глаза, будешь плакать, а если в спину – умрёшь, особенно если она кукует на заходе солнца. Александр никогда не верил в приметы и попытался отогнать эти зловещие поверья, всплывшие в его памяти. Попробовал ненадолго переключиться на более необходимые ему воспоминания, от которых зависела его жизнь.
Через короткое время то ли от выпитого отвара, то ли по команде нуждающегося в восстановлении организма его снова накрыл глубокий и крепкий сон.
Глава 3
ВОПРОС: расскажите, для каких военных или полицейских действий был сформирован 21-й Лиепайский полицейский батальон, куда вы вступили добровольцем?
ОТВЕТ: с первых дней моего нахождения в батальоне командование заявляло, что на обучение азам военного дела необходимо три месяца, поскольку большинство добровольцев 21-го Лиепайского батальона состояло из необстрелянных молодых людей, не имеющих никаких военных навыков. То есть обучение должно было закончиться где-то в конце мая, но уже с середины марта на уроках политической подготовки нам стали говорить, что фюреру в срочном порядке нужны солдаты на восточный фронт, поскольку человеческий ресурс у большевиков неограниченный и они упорно сопротивляются немецкому оружию. Мы не знали тогда про провал немецкого наступления на Москву в декабре 1941 года. На политзанятиях нам рассказывалось, что уже с сентября 1941 года Ленинград окружён, там ведутся яростные бои, которые должны вот-вот закончиться полной победой вермахта. Говорилось также, что на восточном фронте, в районе Ленинграда, нашим войскам помогают бороться с большевиками и добровольческие части испанцев, французов, голландцев и итальянцев. Мы были уверены, что практически вся Европа воюет с Красной армией плечом к плечу с доблестной германской армией.
Наши инструкторы не говорили нам, на какой участок восточного фронта нас готовят для боевых действий, но по многим особенностям нашей военной подготовки мы понимали, что нас ждёт отправка на северо-западный восточный фронт, тем более все наши немецкие военные инструкторы были приписаны к различным подразделениям, входившим в группу армий «Север» [9] , которая в то время воевала под Ленинградом.
В процессе обучения нас готовили обычному военному делу, но поскольку в состав батальона были прикомандированы немецкие инструкторы из числа военной полиции, нам, конечно, также преподавались некоторые полицейские навыки, но основной задачей нам ставилось умение воевать в регулярных войсках вермахта…
ВОПРОС: расскажите об отправке на фронт и о начале военной деятельности 21-го Лиепайского полицейского батальона против войск РККА, где вы лично принимали непосредственное участие?
ОТВЕТ: как я уже рассказал ранее, обучение бойцов Лиепайского 21-го батальона должно было закончиться где-то в конце мая, но уже в самом конце марта нам объявили о необходимости привести в образцовый порядок униформу и собрать по-походному личное оружие и вещи.
Перед самой отправкой на фронт батальон в полном составе под личным командованием подполковника Теодорса Рутулиса принял участие в параде в городе Лиепае, и практически сразу после него мы загрузились в вагоны на Лиепайской железнодорожной станции и с пересадкой в Риге, а затем в Дно батальон был переброшен на станцию Красное село, расположенное в нескольких километрах от линии фронта. Прибыли мы туда в первых числах апреля, и до начала июля батальон проводил боевую подготовку и укреплял линию фронта. До начала июля активного участия в боевых действиях мы не принимали. Некоторые роты батальона были задействованы также в полицейских операциях, но ни я, ни другие добровольцы 2-ой роты батальона не принимали участия в карательных операциях против местного населения.
В начале июля 1942 года 21-й Лиепайский батальон в полном составе был передислоцирован и размещён на фронте, на участке шириной около 6 километров к юго-востоку от Урики. Все батальонные части находились на фронте, в резерве никого не осталось.
Первая атака противника на линии фронта, которую защищал батальон, произошла 1 июля. Бой приняла 1-я рота батальона под командованием лейтенанта Грауманиса. Эта первая атака противника не была многочисленной, скорее, носила характер разведки боем, не была подкреплена артподготовкой и бронетехникой, поэтому была успешно отражена 1-й ротой батальона. После отражения атаки 1-я рота насчитала несколько человек с различными степенями ранения, но убитых не было.
Кровопролитные бои начались 20 июля. После артиллерийской атаки превосходящие силы Красной Армии прорвали фронт в районе расположения 21-го Лиепайского полицейского батальона, и, чтобы остановить противника, на наш участок фронта были переброшены также 115-й батальон немецкой полиции и 19-й Латгальский полицейский батальон, которым не удалось остановить прорыв, и нашим оставшимся в живых бойцам пришлось отступить и занять позиции в нескольких километрах от предыдущей линии фронта, рассредоточившись между немецкими и голландскими частями. Бои на нашем участке фронта продолжались до 28 июля, в ходе которых 21-й Лиепайский полицейский батальон понёс большие потери убитыми и ранеными. Всего в результате этих боёв батальон потерял 35 человек убитых, 140 раненых и 20 пропавших без вести.
Моя 2-я рота батальона была почти полностью уничтожена. В строю остались только 6 бойцов, включая меня. Командир 2-й роты батальона, капитан Знотен, также был убит во время отражения атаки танков противника…
9
Группа армий «Север» (нем. HeeresgruppeNord, «Наземная группа армий "Норд») включала в себя 18-ю, 16-ю армии и 4-ю танковую группу вермахта под командованием генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба. Задача группы армий «Север» – захват Прибалтики и Ленинграда. Общий состав на декабрь 1941 года: 793000 человек – 23 пехотных дивизии, три танковых и три моторизованных дивизии, 646 танков, 830 боевых самолётов, 1200 орудий. В состав группы также входил 1-й воздушный флот Люфтваффе под командованием генерал-полковника Альфреда Келлера.
За окном избы приветливо заскулила собака, приветствующая своего хозяина. Хозяин её, очевидно, откуда-то пришёл и задержался во дворе, гладя пса. Послышался его голос:
– Lacis, noker davanu, es tev atvedu kaulus! [10]
Лацис, благодарный хозяину, пару раз тявкнул и, по-видимому, занялся принесённым ему подарком.
Александр проснулся и решил осторожно сесть в кровати, ожидая прихода в избу хозяина. Но при попытке подтянуть ноги понял, что ему что-то мешает. Старая, местами ржавая железная цепь была перекинута через проушину ножного изголовья металлической кровати, два раза обёрнута вокруг лодыжки его правой ноги и замкнута таким же старым, почерневшим амбарным замком.
10
Лацис, лови подарок, я тебе кости принёс! (Лат.)
Когда хозяин избы умудрился приковать его, он абсолютно не помнил и не почувствовал. Это было странным и немного испугало.
Он, обследовав эти своеобразные кандалы, понял, что самостоятельно освободиться не получится. Прикован он был добросовестно и со знанием дела.
Скрипучая дверь избы открылась, и вошёл Карлис с походным немецким вещмешком за плечами. Увидев, как Александр изучает замок цепи, быстро сказал:
– Не мучайся, сам не откроешь. Извини, но от греха подальше решил на тебя цепь повесить, чтобы ты глупостей не наделал, пока я отсутствую. Цепь и замок надёжные, сам проверял. На закрытых дверях избы висели, а ключ под стрехой был. Видишь, как пригодились. Но длины тебе хватит, чтобы сесть или по малой нужде встать.
Карлис снял вещмешок и, положив его на стол, стал развязывать верхние тесёмки, чтобы достать содержимое. Продолжил говорить, не прерывая своего занятия поклажей:
– Чтобы дурные мысли к тебе в голову не лезли, придётся пока на цепи побыть – я ведь вижу, что на поправку быстро идёшь, и прекрасно отдаю себе отчёт, что при первой возможности ты попытаешься меня нейтрализовать или ликвидировать, даже несмотря на моё предложение тебе. Но ничего, время есть, попробую переубедить тебя.
После некоторой паузы Карлис продолжил:
– Сходил на хутор и курицу принёс. Такая редкость в наше время! Я уже и вкус курятины забыл. Сделаю настоящий куриный суп, тебе, кстати, очень полезно для восстановления.
Пытаясь осознать своё новое, прикованное положение, Александр в ответ буркнул недовольно:
– Ты меня уже «полезным» отваром напоил, таким, что я даже не почувствовал, как ты меня, как сторожевого пса, на цепь посадил.
Улыбнувшись, Карлис продолжил:
– Ну да, добавил в отвар травяной сбор, который мне дед с хутора дал. Ты знаешь, он настоящий латышский лесной колдун! Всё про травы и другие растения знает. Спишь после такой заварки как младенец. Я, когда пришёл сюда, почти совсем спать не мог по разным причинам. А сейчас только иногда пользуюсь, правда, с более слабой концентрацией, чтобы расслабиться и выспаться. Ты знаешь, на фронте счастлив был лишнему часу для сна. Как только закрывал глаза, сразу засыпал и успевал выспаться и восстановиться. Теперь же лежишь, ждёшь этого чёртова сна, и не уснуть никак, мысли всякие в голову лезут. Уснёшь под утро и встаёшь разбитым, а мне очень надо быть отдохнувшим и бодрым. Тебе, кстати, в твоём положении такой сон только на пользу, так что не жалуйся. Лежи, выздоравливай и жди ужина.
То, что уже подходило время ужина и наступал вечер, Александр понял по начинающему темнеть свету через единственное окно избы. Всё более удлиняющаяся сентябрьская ночь побеждала тёплый свет дня бабьего лета. «Стало быть, я в беспомощном состоянии проспал целый день», – подумал Александр, мысленно пытаясь внести какие-то будущие коррективы в дальнейшие действия исходя из своего нового положения. Он спросил, при этом показательно дёрнув ногой и звякнув цепью:
– Не хочешь меня в свои планы посвятить, тем более знаешь, что помешать тебе не смогу!