Чтение онлайн

Общий штат полиции в Японии довольно обширен. Только в Токио в полицейских органах насчитывается 44 тысячи человек, 40 процентов которых несут ежедневную службу в маленьких квартальных помещениях. Дежурство в этих отделениях длится по 8 часов, смены чередуются таким образом, чтобы каждый раз сдающие дежурство находились некоторое время с вновь заступившими. Это позволяет не прерывать дежурство и* естественным образом, не спеша сообщать о происшествиях или же о еще не законченных расследованиях. Как правило, одни и те же полицейские служат пожизненно в одних и тех же районах или кварталах, что позволяет им не только прекрасно освоиться, но и стать своими людьми для жителей участка.

У полицейского в Японии вполне определенная и конкретная задача: наблюдать за жизнью вверенного ему района, отмечать все отклонения от «нормы». Вся жизнь участка фиксируется в журнале дежурств. Полицейские, как правило, по двое на велосипедах или патрульных машинах объезжают свой район. Ежедневно они поддерживают контакты с предприятиями и коммерсантами. В их обязанность также входит посещение престарелых, сбор жалоб и, конечно, опрос осведомителей.

Со времени упомянутого заявления Асанума прошло уже несколько лет, однако банды «якудза» по-прежнему существуют и процветают. Конечно, за это время полиция делала неоднократные попытки по ликвидации японской мафии, была разработана даже специальная операция под многообещающим названием «Бульдозер», предусматривающая облавы по всей стране. Но «якудза», как видно, не очень испугались. По этому поводу один из руководителей мафии в Токио цинично заявлял: «Полицейские пытаются нарушить гармонию японского общества».

В чем причина живучести японской мафии? Может быть, «якудза» действительно неистребимы?

Говоря о причинах неуязвимости! «якудза», чаще всего указывают на характер японской мафии — ее организационную структуру и жестокость методов, применяемых не только в отношении жертв, посторонних, но и в отношении самих ее членов. Абсолютное послушание старшим по мафии — основной закон гангстерских организаций. Во главе стоит «оябун» — «крестный отец», главный руководитель, который имеет дело со своими ближайшими помощниками, или «директорами». Под ними ходит огромная армия рядовых — рецидивистов, наводчиков, игроков в азартные игры, шулеров, спекулянтов, сутенеров, вымогателей, шантажистов, просто хулиганов и, наконец, «учеников» — кандидатов в полноправные бандиты. Каждый вышестоящий, начиная с «оябун», употребляет всю свою власть для защиты вассалов, в случае необходимости жертвуя для Этого даже частью своего состояния. Этим покупается пожизненная преданность телом и душой — если, конечно, она может существовать у бандита.

Проблем пополнения кадров у «якудза» не существует, их реклама — предоставление «равных возможностей» (откровенно циничное использование главного лозунга капиталистического мира)—действует безотказно. Тем более что, как правило, в других сферах жизни эта реклама себя далеко не оправдывает. Но если уж ты клюнул на посулы «якудза» — держись! Речь идет действительно о «пожизненном найме» (иное дело, сколь долгой-окажется твоя жизнь).

Встретив японца без мизинца на левой руке, можете быть уверены, что столкнулись с «провинившимся» «якудза». У японских гангстеров существует железное правило кровью смывать вину перед «оябун». Совершив серьезный проступок, «равноправный» бандит является к главарю с повинной: упав на колени перед ним, он тут же отрезает себе мизинец левой руки кинжалом и, молча завернув его в шелковый платок, торжественно преподносит хозяину. Если жертва, вернее, приношение принято — виновный прощен, ему разрешено жить.

Члены одного и того же клана «якудза» отмечены одинаковой татуировкой, которая иногда покрывает все тело.

Главари и исполнители настолько изолированы друг от друга, что полиции почти никогда не удается взять заправил, которые зачастую выглядят как честные граждане и ведут внешне примерную семейную жизнь.

О том, чтобы порвать с «якудза», не может быть и речи: вышеописанная экзекуция у всякого отнимет охоту попытаться сделать это.

И все же невозможно одной лишь умело налаженной организацией объяснить тот факт, что многие годы японская полиция проигрывает битву с «якудза». Называют и другую причину живучести японской мафии — ее тесную связь с правыми.

На свадьбе сына Таока присутствовали члены парламента, молодожены получили поздравления от многих известных в Японии лиц, в том числе от бывшего премьер-министра Н. Киси. Покопавшись в прошлом некоторых представителей правого крыла японского политического мира, можно обнаружить, что корни его ведут в «якудза». Бывает и так, что обанкротившиеся в политике правые пополняют собой ряды главарей японской мафии. Как видим, процесс этот взаимообратимый, недаром японские газеты проводят параллель между Таока и Кодама: если Кодама — истинное лицо правых в Японии, маска с которого была сорвана скандальным «делом Локхид», то Таока — это ужасная гримаса японского преступного мира. Параллель между правыми и «якудза» нередко нарушает закон математики, когда обе опасные линии ради практического смысла частенько пересекаются друг с другом. «Я — «якудза» и горжусь этим» — такими словами миллионер Ямада открыл всеяпонский симпозиум ультраправых политических организаций. Так стоит ли. удивляться «непобедимости» «якудза»?!

Примечательно, что представители японской полиции нередко заявляют: «Наши «якудза» необязательно плохие люди. Даже если они нам не нравятся, они — часть нашего, японского общества». Возглавляющий комиссариат квартала развлечений Токийского района Синдзюку С. Нисияма в интервью французскому журналу «Пари матч» сказал: «Наша мафия в своем поведении не имеет ничего общего с тем, что происходит в США или даже в Европе. Здесь, в нашем секторе, насчитывается от 700 до 800 членов «якудза», но многие из них — серьезные деловые люди, не желающие привлекать к себе внимания полиции».

В официальных полицейских сводках и протоколах все преступники числятся под общей рубрикой «нарушители закона», и здесь грозные «якудза» нередко соседствуют с теми, кто, скажем, в силу своей водительской неопытности нарушил предписания дорожного движения. Однако ни подобное «мирное» соседство, ни прекраснодушные заявления полиции никого, конечно, не обманывают. Не обманывают они и саму японскую полицию, которая вот уже не один десяток лет находится в состоянии, увы, все еще безрезультатной войны с «якудза».

В последние годы представители прогрессивных сил Японии, все чаще говорят о кризисе, охватившем японское общество,— кризисе экономическом, политическом и нравственном. «Якудза» предстает лишь крохотной частицей этого • кризиса. Однако, может быть, к империи «якудза» стоит присмотреться более пристально: не есть ли ее сравнительно «безобидная» маска лишь временный щит, за которым — боевая готовность встретить «лучшие времена»? И не об этом ли говорят «братские узы» японской мафии с правыми ультра?

КРУГ ГРОЗИТ ЗАМКНУТЬСЯ

Как-то известный американский журналист и политолог Джон Льюис заметил: «Японцы смотрят вперед, оглядываясь назад».

Ну что ж, чтобы понять будущее, оглянись в прошлое, говорит народная мудрость. Без прошлого, без истории, не может быть ни будущего, ни настоящего. Важно только, с какими намерениями человек оглядывается на своем пути: он может искать в прошлом ответы на сложные вопросы текущего дня или подыскивать так называемый «прецедент» для оправдания собственных, уже загодя решенных позиций. Что видят в своем прошлом японцы, когда оглядываются назад?

Древние говорили, что время уносит все, меняя имя, наружность, характер. Если брать одного человека, то, возможно, это и верно. По-видимому, так нельзя сказать в отношении целой нации, иначе не было бы того, что принято считать национальным характером, национальными особенностями. В потоке времени многое гибнет, но остается корень народа, его, по выражению Белинского, «крепкое зерно жизни». Вот почему каждый, кто пишет о Японии наших дней, о японцах «на рубежах XXI века», вместе с ними оборачивается к их прошлому.