Чтение онлайн

Во времена императора Суинина хэйдзибэ было поручено лепить глиняные скульптуры (ханива) для могильных курганов и наблюдать за сохранностью погребальной скульптуры. Литературные источники только подтверждают то, что с точки зрения археологии является очевидным — ханива и керамика Хэйдзи имеют общие корни. Следовательно, это означает, что сосуды, которые использовали в повседневной жизни, делала одна гильдия гончаров, а предназначенные для помещения в гробницу (Суэ) — другая. Это интересное разделение труда, объясняемое развитием двух разных традиций. В «Энгисики» перечислены три типа керамики — Хэйдзи, Суэ и Сино, каждую из которых делала своя гильдия.

Керамика Суэ (в настоящее время считается неправильным использовать ее второе название — Иваибэ — «церемониальная керамика») — это специальная погребальная керамика. Японцев с ней познакомили корейцы; она изготавливалась в мастерских высокопрофессиональной гильдии, основу которой, скорее всего, составляли корейцы. Считается, что Суэ появилась в Японии в середине V века, во времена правления императора Юриаки, и что в год, соответствующий 473 году нашей эры, этот правитель приказал гильдии сделать сосуды для его вечерних и утренних трапез. Этим должны были заняться гончары из Сеттсу, Ямасиро, Исэ, Тамбы, Тадзимы и Инабы — из провинций, принадлежавших Кинки и соседних с ними. Это не что иное, как список центров производства; по другим источникам, Суэ изготавливали также в Бидзене, Хариме и Оваре на побережье Внутреннего Японского моря и на юге Токая. Возможно, в Кинки она появилась во второй половине IV или V веков; на VI век пришелся ее расцвет, и она продолжала существовать еще долгое время после того, как началась эпоха буддизма: сейчас доказано, что некоторые печи для обжига использовались при изготовлении как сосудов для захоронений, так и черепицы для крыш храмов.

Несмотря на то что Хэйдзи классифицируется как керамика исключительно для повседневного использования, а Суэ — как церемониальная, наверное, будет точнее сказать, что первая была предназначена для простого народа, а вторая — для высшего сословия. Возможно, исключением в этом смысле был юг Японии, где керамических изделий Суэ было так много, что ею едва ли пользовалась только верхушка общества. Именно захоронения стали своеобразным водоразделом между сословиями, что подтверждается и различиями в находящейся в них керамике. Остатки керамики Суэ иногда встречаются в мусорных кучах поселений; на равнине Канто она попадается в ямах от жилищ, значительно чаще ее можно найти в Кансае, где уровень жизни был более высоким. Кроме того, как уже отмечалось выше, временами керамика Хэйдзи использовалась в церемониальных целях. Таким образом, рассмотрение этой керамики позволяет предположить, что различия между сословиями не были столь сильными, как хотелось бы думать археологам.

Существуют различные разновидности керамики Суэ, она делится на группы в зависимости от места и времени изготовления. Однако все то огромное количество изделий Суэ, которое дошло до наших дней, поразительно однородно — это объясняется единообразием подготовки гончаров и тщательным контролем за процессом ее изготовления. Согласно общепринятой терминологии, это серая керамика, ее цветовая гамма варьируется от коричневого до почти черного, включая серо-голубой. Средний слой изделия часто светлее, чем его поверхность. Эта керамика тонкая, легкая, довольно хрупкая; судя по всему, она обжигалась при высокой температуре. В отдельных случаях поверхность покрывает глазуроподобный слой выступивших солей — это результат обжига при очень высокой температуре; специально нанесенное покрытие из глазури появляется примерно к VII веку. Поскольку Суэ делали на высокооборотном гончарном круге, и на изделиях образовывались тонкие кольцеобразные полоски. Их не старались как-то замаскировать, и временами они играют роль единственного украшения поверхности. Когда сосуды все же декорировали, то обычно это были чередующиеся ряды полос, образованных тонкими линиями или зигзагами. Изредка встречаются шнуровой и штампованный, сделанный при помощи специальной лопатки, орнаменты.

Определить, насколько активно высшие слои общества пользовались керамикой Суэ в повседневной жизни, не представляется возможным. Тем не менее понятно, что постоянно пользовались спросом кухонные очаги, состоящие из трех частей (рис. 61). Несколько таких изделий было найдено в гробницах в Кинки. Самый верхний сосуд с ручками представляет собой дуршлаг с пятью или более отверстиями в дне, однако часто отверстия намного превышают размеры рисового зерна — это говорит о том, что для изделий, предназначенных в качестве погребального инвентаря, функциональность была не важна. Некоторые очаги состояли из четырех частей; четвертый предмет имел цилиндрическую форму и использовался в качестве подставки под дуршлаг, когда последний снимали с огня.

Весьма многочисленны высокие и низкие чаши на ножках; чаши маленького размера имеют крышки (рис. 62). Перфорация на ножках больших сосудов для возлияний выполнена в виде треугольников, прямоугольников и иногда — кругов; то же самое можно наблюдать и у некоторых корейских предшественников этих сосудов. Шея и горловина других сосудов с округлой средней частью обычно сделаны в форме раструба. Несколько довольно неожиданных форм нарушают однообразие сосудов, но в целом их производство, в соответствии с принципами выпуска массовой продукции, продолжалось с монотонной регулярностью.

На более крупных кубках, которые обычно делали на высоких ножках и в комплекте с несколькими чашками с плечиками, иногда имеются фантастические орнаменты в виде фигур людей, животных и — сравнительно редко — в виде других предметов. Все это вполне в духе Силлы. Недостаточная четкость лепки мешает правильно идентифицировать многие изображения, однако поскольку эти сосуды для возлияний — часть погребальной утвари, то в целом они должны иметь отношение к церемонии захоронения, в том числе к организации погребальных мероприятий, принесению в жертву животных и перемещению души умершего. В регионе Внутреннего Японского моря и примыкающего к нему Кинки были найдены наиболее интересные экземпляры (фото 95). На одном из самых больших, обнаруженных в префектуре Окаяма, изображены: двое борцов, человек, которого в наши дни мы бы назвали рефери, лошадь и конный всадник. Хуже сохранился сосуд, вероятно, из того же региона, на котором сделана лодка с четырьмя гребцами: трое налегли на весла, четвертый с широким веслом находится на корме (фото 94). На обратной стороне изделия, которая не представлена на фотографии, изображены животные: олень с двумя оленихами, еще одно сильно поврежденное животное — возможно, четвертый олень — и еще два зверя, предположительно, кабан и собака. Хотя такие изображения представляют безусловный интерес, нет сомнения, что их авторы утратили мастерство, продемонстрированное своими предшественниками из Силлы, и не достигли уровня мастеров Хэйдзи, изготавливавших ханива для захоронений.

Чтобы не использовать для характеристики скульптур, которые устанавливали на склонах могильного кургана, очень громоздкие описания, я выбрал японское слово ханива. Буквально оно означает «глиняный круг», а в зависимости от ситуации может толковаться и как «глиняный цилиндр». Однако, учитывая то, что в разные времена эти скульптуры располагали по кругу, возможно, между данным термином и порядком размещения предметов все же существует какая-то связь. О происхождении этого термина рассказывается в «Нихон Сёки» в связи с историей, имеющей целью поведать о том, как появилась практика изготовления таких фигурок.

Дело было в период правления императора Суинина — вероятно, в III веке нашей эры. Когда умер дядя императора, «были созваны все его ближайшие слуги и затем погребены заживо стоящими в пределах его мисасаги. Они не умирали в течение нескольких дней, день и ночь были слышны их крики и стоны. В конце концов они умерли и тела их начали разлагаться. Собравшиеся стаи собак и ворон съели их». Пришедший в ужас от случившегося — так, как будто бы он впервые столкнулся с этим малопривлекательным обычаем, — император приказал советникам придумать, как положить конец этой практике. В «Кодзики» говорится, что данный случай погребения заживо был первым, однако, судя по приводящемуся в «Нихон Сёки» более полному варианту рассказа о событии, эта традиция была достаточно древней. Возможность изменить традицию представилась примерно пять лет спустя, когда умерла императрица. Знаменитый борец Номино-сукунэ предложил вместо живых людей, лошадей и реальных предметов устанавливать на могильном кургане их глиняные изображения. Он посоветовал выбрать в Идзумо из гильдии гончаров сотню мастеров и приказать им изготовить из глины такие фигурки. Это было исполнено; получившие название ханива глиняные фигурки впервые были установлены на могильном кургане Хибасухиме-но-Микото. Император был в восторге, Номи-но-сукунэ получил награды и был назначен начальником гильдии гончаров. Ему дали новое имя — Хэйдзи-но-Оми. Рассказ завершается словами: «Вот как случилось, что Хэйдзи-но-Оми стал руководить организацией похорон императоров».

Археологам еще предстоит найти подтверждения того, что этот зафиксированный хрониками рассказ о происхождении скульптуры действительно имеет под собой какие-то основания. Доказано, что обычай погребения заживо или принесение человека в жертву существовал в Китае, но в Японии едва ли стали бы это делать либо в самой гробнице, либо в каком-то другом месте, где сохранность останков не была бы полностью обеспечена. И даже несмотря на то что в условиях абсолютизма и фактического наличия рабства такая практика представляется вполне логичной, она, вероятно, не была очень широко распространена. Для сомневающихся в истинности описанных в хрониках событий скажу в их подтверждение, что недавно изделия ханива были обнаружены в могильном кургане, который, согласно «Нихон Сёки», был возведен для супруги императора Суинина. Если не принимать этого традиционного объяснения, то придется согласиться с тем, что скульптуры появились именно под влиянием культуры другой страны, а это значительно труднее хотя бы потому, что у ханива нет практически ничего общего с континентальной скульптурой погребального предназначения, которую, кроме прочих отличий, на континенте помещали внутрь гробницы. Ясно, что рассказ о происхождении ханива — это попытка найти рациональное объяснение упомянутым различиям и показать, почему в Японии скульптуру устанавливали за пределами гробниц, вдавливая в землю. Следует учитывать и чисто национальные особенности этих изделий, уходящих корнями в далекое прошлое: их первыми авторами были гончары эпохи Яёй, а мастера периода Хэйдзи продолжили дело своих предков. Судя по всему, легенда о происхождении ханива попала в литературу и сохранилась там благодаря людям, отвечавшим за поддержание могильных курганов в надлежащем состоянии. Однако, несмотря на все это, ханива были забыты почти на два столетия. Если в древности уход за могильными курганами осуществлялся должным образом, то ко времени написания хроник эту скульптуру, вероятно, по-прежнему можно было видеть на курганах.

Большое количество ханива, найденных на равнине Ямато, скорее всего, непосредственно связано с их происхождением. Довольно редко они встречаются на острове Кюсю, где большое влияние на культуру оказывала близость моря и где явное предпочтение отдавали скульптурным изображениям лодок (фото 102). Многие ханива на острове Кюсю, что совершенно очевидно, сделаны по образцу изделий Кансая. В районе Идзумо — там, откуда якобы были родом первые мастера, — ханива тоже не очень много. В Окаяме такая скульптура встречается довольно часто, хотя зачастую в ней явно ощущается налет провинциальности. Могильные курганы равнины Канто, включая невысокие горы префектуры Гумма на северо-западе и южные районы Тохоку на севере, буквально изобилуют этими изделиями — главным образом фигурками людей и животных. Именно в данном регионе искусство ханива достигает свой высшей точки, именно там примитивная традиция развивается до логического расцвета этого вида искусства. В Кинки, напротив, все усиливающееся давление со стороны новой культуры — буддизма — ранее ожидаемого остановило развитие скульптуры. Регион равнины Ямато отличается тем, что там мастерам лучше всего удавались изображения лошадей и символических предметов.