Чтение онлайн

Сётоку-тайси поставил перед собой задачу ввести страну в древнее общество Восточной Азии, упорядочив ее экономическое и культурное положение и социальный уклад, укрепив реальную мощь режима. Для этого было необходимо примирить враждующие группировки внутри страны, заимствовать материальную культуру континента и, конечно, упрочить политическую систему. Последнее было невозможно без новой бюрократической системы, заменяющей разрушающееся клановое отношение, без упрочения власти царя как суверена. На это и была направлена политика Сётоку-тайси. Приступая к нововведениям, Сётоку-тайси имел перед своими глазами пример трех государств Корейского полуострова, произведших важные изменения по образцу «северных и южных династий» Китая (420–589) и династии Суй.

Первая половина VII в. прошла под знаменем зарождения движения в пользу конструктивных перемен. Однако это движение не было единым. Клан Сога стремился, введя кое-какие новшества, сохранить в основном прежнюю структуру режима Ямато. Сётоку-тайси и другие шли в своих замыслах дальше и, вдохновляясь китайским примером, настаивали на более глубоких изменениях, призванных изменить облик режима. Соперничество двух направлений сказалось на непосредственных результатах отрицательным образом. И хотя за программой Сётоку-тайси оказалось историческое будущее, ему удалось лишь подготовить почву к подлинным реформам — реформам Тайка. Для того чтобы последние организационно сделались возможными, потребовались полная дискредитация политики Сога, возвращение из танского Китая школяров и паломников — живых свидетелей происходящих там событий и потенциальных реформаторов, образование спаянной группы людей, объединенных единой целью и способных осуществить нововведения.

Реформы Тайка были подготовлены всем ходом исторического развития. Оно же создало условия для появления реформаторов. Душой реформ был принц Нака-но Оэ, хотя он и занял трон не сразу после переворота, а много лет спустя. Именно он подал пример остальной знати, демонстративно отказавшись от своих частных земельных владений (миякэ). Его влияние было огромно. Так, когда в 653 г. он задумал вернуть столицу в Асука и натолкнулся на отказ императора Котоку, он с частью императорской семьи самовольно переехал туда, и все чиновники последовали за ним. Удрученный Котоку подумывал об отречении.

Другой, бесспорно, крупный деятель этой эпохи — Накатоми-но Камако (впоследствии Фудзивара Каматари) — после переворота получил пост министра двора (найдайдзин), но, похоже, стал играть первую роль лишь с 662 г., после воцарения Нака-но Оэ [Кай- ондзин. 1959, с. 279–316].

Фудзивара Каматари

Необходимо отметить также китайского священника Мина (Вина) и ученого Такамуко-но Куромаро, получивших в 645 г. при воцарении императора Котоку звание «национальных ученых». Мин приехал из танского Китая в 632 г. Такамуко-но Куромаро уехал учиться в Китай в 608 г., где пробыл до 624 г. В 646 и 647 гг. он ездил послом в Корею, а в 654 г. — в Китай. Проект формирования шести палат и других учреждений центральной власти был подготовлен ими к 649 г. Этой четверке принадлежала роль застрельщиков и наиболее активных деятелей реформ [Asakawa, 1963, с. 261–263].

Посадив на трон нового императора, Котоку (645–654), «партия реформ» приступила к действиям. Немедленно были созданы новые должности трех министров, впервые в стране введена присяга на верность, провозглашено принятие китайского счета лет по девизам годов правления — первым таким девизом стали «Тайка» («великие реформы») [51] . Через месяц было объявлено о назначении губернаторов в Восточные провинции, выработан наказ. Членам корпораций разрешалось обращаться с жалобами к правительству и государю. Был уточнен статус свободных и несвободных, а буддийская церковь поставлена под защиту государства.

Уже первые шаги реформаторов вызвали оппозицию. Принц Фурубито-но Оэ, ряд членов дома Сога, Ямато-но Ая и другие подняли мятеж, но были разгромлены, а принц — зачинщик и глава восстания — казнен вместе со своей семьей [Nachod, 1929, с. 25–27]. Эта победа окрылила реформаторов. Проведя в ходе подавления мятежа разоружение кланов и нанеся им дополнительный удар воспрещением расширять земельные владения и увеличивать поборы, они подготовили манифест о реформах, который и был объявлен с наступлением 646 г.

Реформы должны были затронуть четыре большие сферы деятельности (соответствовавшие пунктам манифеста): 1) упразднялись частные владения и частнозависимые категории населения и вводилась система государственных земель и государственных подданных — «граждан» (комин). Однако знатным вождям кланов жаловались дворы в кормление (хэйто), а прочим вождям кланов давали компенсацию натурой. Пожалование «дворами в кормление», хотя и отличалось от прежнего частного владения зависимыми (каки-бэ), все же сохраняло и увековечивало привилегии знати и в этом пункте нарушало сам принцип превращения земель и людей в государственных; 2) вместо прежних «земель» (областей, округов и т. п.) вводилась новая административно-территориальная система — система провинций и уездов, которая должна была стереть из памяти границы старых владений, функции прежних управляющих — местных глав кланов; 3) вводилась надельная система (хандэн), а в качестве подготовительных мероприятий для ее осуществления предусматривалось составление подворного реестра и росписи налогов, периодически (раз в пять-шесть лет) обновляющихся; 4) устанавливалась система троякого налога для держателей наделов [Кокка…, 1954, с. 200–202].

Традиционная японская историография считает обнародование манифеста началом эры реформ. Однако доказательства фактического воплощения в жизнь всех провозглашенных реформ именно в середине VII в. оказались весьма шаткими. Это вызвало у ряда ученых сомнения как в существовании самого манифеста, так и в аутентичности дошедшего до нас текста. Наиболее строгие критики находят манифест неоригинальным и составленным задним числом на материале кодексов Киёмихарарё и Тайхорё, причем допускают, что некоторые куски из этих двух кодексов без особых изменений перекочевали в манифест [Yagi, 1965]. Другие — и их большинство — подходят к оценке оригинальности манифеста более осторожно [Inoue, 1964]. Они отмечают, в частности, что манифест о реформах — ценный источник для изучения целей государственной реформы, так как он представляет схему новых государственных учреждений: от центральных до местных.

Наиболее ранний вариант манифеста находится в «Нихонги», которые были составлены почти на полвека позднее, что заставляет вернуться к вопросу об аутентичности текста. Сравнительный анализ «Нихонги» и «Кодзики», проведенный Цуда Сокити, показал, что начало каждого из четырех пунктов манифеста довольно достоверно передает оригинальный текст, но последующие фразы — раскрытие постулатов — заимствованы из кодекса Омирё (668 г.) и исправлены либо по Киёмихарарё (689 г.), либо по Тайхорё (701 г.). Суть оригинальной версии манифеста по удалении наслоений клонится к тому, что реформаторы стремились усилить центральное правительство за счет местных правовых институтов, сложившихся отчасти под влиянием институтов китайских (до Суй и Тан) и корейских (трех государств). Существование же заимствований и поправок означает, что воплощение реформ в Японии произошло несколько позднее, когда велось составление кодекса Тайхорё.

В том же, 646 г. по инициативе Нака-но Оэ была проведена кампания за «добровольный» отказ клановой знати от прав на частные владения — земельные и людские. Сам Нака-но Оэ показал пример, отказавшись в пользу императора от 524 человек именных кормильцев и 181 царского владения (миякэ), обосновывая свое решение недопустимостью в империи иной формы зависимости населения, кроме императорской, т. е. государственной.

Воспользовавшись внутренними трудностями режима Ямато, Силла в 646 г. перестала вносить дань за Мимана. Не желая от-казаться от участия в корейских делах, Ямато решило поддержать Пэкче в войне с Силлой и с 651 г. начало строить большой флот.

В плане осуществления реформ в 652 г. началась подготовка к проведению переписи податных дворов и к введению надельной системы. К 653 г. относится возврат столицы из Нанива (с 646 г.) в Асука, вызвавший конфликт между Котоку и Нака-но Оэ.

В послетайковское время упрочилось новое наименование страны— Япония (Нихон). Оно появилось за пределами страны — по- видимому, впервые в Корее — примерно в 620 г., но лишь около 670 г. официально употреблено в грамоте одного из корейских царств, а в 672 г. — в китайском послании.