Япония в войне 1941-1945 гг.
Шрифт:
Начиная с марта позиция Индии по отношению к Англии становилась все более неблагожелательной. В конце концов английское правительство командировало в Индию лорда — хранителя печати, и начались англо-индийские переговоры; но предложение Англии о превращении Индии в доминион встретило резкое возражение со стороны последней, и 2 апреля фракция партии Индийский национальный конгресс отвергла проект Англии.
12 марта премьер Тодзио снова затронул индийскую проблему. Тем временем японская армия лавиной устремилась в Бирму и 8 марта захватила Рангун. Части военно-морского флота 23 марта высадились на Андаманских о-вах и стали контролировать Бенгальский залив. Таким образом, угроза с суши и с моря для Индии со стороны вооруженных сил Японии возрастала; 5 апреля наши морские части, выдвинувшись в Индийский океан, подвергли воздушным бомбардировкам Коломбо, а 9 апреля произвели мощный налет на Тринкомали и потопили английский авианосец «Гермес». В связи с этими действиями против Индии премьер Тодзио 6 апреля вновь опубликовал свое заявление по Индии, в котором призывал ее подняться на борьбу против угнетателей. Он сказал, что императорская армия уже овладела важным стратегическим пунктом Рангун и захватила Андаманские о-ва, являющиеся местом ссылки борцов за независимость Индии; в дальнейшем японская армия намерена нанести сокрушительный удар по вооруженным силам и военным сооружениям Англии в Индии. Таким образом, решимость Японской империи наказать Англию и Америку постепенно претворяется в жизнь. Если же Индия по-прежнему будет оставаться под военным гнетом Англии, Японская империя сделает все возможное, чтобы сокрушить это господство, что, несомненно, принесет самой Индии большие бедствия.
Несколько раньше этих событий Германия и Италия в целях выявления единства позиции стран оси в отношении Индии и Аравии предлагали японскому правительству опубликовать «Совместную японо-германо-итальянскую декларацию». Но Япония считала, что декларация не возымеет ценности, если не будет подкреплена действиями. Премьер-министр заявил, что Япония переходит к военным действиям, и в этом проявилась ее самостоятельность. Сейчас, когда армия и флот Японии получили возможность действовать против Индии с территории Бирмы и из вод Индийского океана, создалась атмосфера готовности откликнуться на предложение Германии и Италии. Это предложение было вынесено на обсуждение совета 11 апреля. Прежде всего решался вопрос о выгоде или невыгоде присоединения к данной декларации.
Невыгодные факторы. Германия и Италия все еще не могут распространить свое влияние на Индию, поэтому ответственность за нее Япония вынуждена брать только на себя. Чувства индусов к Германии и Италии недоброжелательны, поэтому в случае присоединения к совместной декларации эти чувства распространятся и на Японию и могут испортить японо-индийские отношения.
Выгодные факторы. Присоединение к декларации поможет развеять пропаганду о наличии разногласий между Японией, Германией и Италией по индийскому вопросу. Совместной декларацией можно показать, что у стран оси нет намерений захватить Индию. Это ликвидирует подозрительность индусов.
В конце концов Япония решила присоединиться к декларации, причем в тот момент, когда англо-индийские переговоры провалятся. Стали устанавливаться контакты с Германией и Италией, в результате которых выпуск декларации был еще раз отложен, и министерство иностранных дел Японии получило задание внести в нее редакционные поправки.
На основе принятого решения министерство иностранных дел Японии начало переговоры с правительствами Германии и Италии, однако те проявили явную холодность к декларации. Из ответов Риббентропа послу Осима в их беседе 5 апреля стало очевидным, что Германия и Италия при нынешних условиях не заинтересованы в предложенной декларации.
Министерство иностранных дел 6 мая на заседании совета дало следующее толкование заявления министра иностранных дел Риббентропа. Индия является отдельной проблемой. Что же касается Аравии и других районов Ближнего Востока, к которым имеют касательство Германия и Италия, то существует опасность, что первые же шаги по применению декларации к этим районам раскроют стратегические планы стран оси. Названная выше декларация окажет большое влияние на такие страны, как Турция, Сирия и Египет, с которыми существуют весьма деликатные отношения, поэтому принятие декларации крайне нежелательно. Италия считает, что при нынешних условиях, когда итало-немецкое оружие еще не достигает этих районов, осуществлять декларацию рано. Но вопрос посла Осима, какое время можно считать приемлемым для подписания декларации, Риббентроп ответил: «Думаю, не раньше осени. Но, впрочем, все будет зависеть от обстановки».
В конце концов японское правительство решило не настаивать на декларации и действовать самостоятельно.
2. Проблема германо-советского мира и требование Германии к Японии вступить в войну с СССР
После того как началась война в Великой Восточной Азии, в отношениях между Японией и Германией по вопросу о Советском Союзе возникли существенные разногласия. Германия хотела, чтобы Япония оказывала активное давление на Советский Союз. Однако для Японии, которая все силы бросила на борьбу с Америкой и Англией, была вполне естественной политика избежания активных действий против Советского Союза.
Это основное противоречие создало еще несколько проблем на пути ведения войны объединенными усилиями Японии и Германии. Более того, специфические отношения, в которых Советский Союз не был общим врагом Японии и Германии, представлялись весьма туманными для последующей военной дипломатии. Таким образом, проблема германо-советского мира и требование Германии к Японии участвовать в войне против Советского Союза возникли как результат сложных японо-советско-германских отношений.
Основная позиция Японии в отношении германо-советского мира была ясно определена в «Плане ведения и завершения войны против Америки, Англии, Голландии и Чунцина», утвержденном на заседании совета 15 ноября 1941 года. В этом плане было записано: «По желанию двух стран — Германии и Советского Союза — привести эти страны к миру и привлечь Советский Союз на сторону стран оси». Затем 7 марта 1942 года на заседании совета, когда обсуждался вопрос о руководстве войной после первой фазы начального периода, было решено: «В данной обстановке содействовать установлению мира между Германией и Советским Союзом не следует».
Между тем министр иностранных дел Того считал, что этот фактор является очень важным в военной дипломатии Японии и, если представится случай привести войну к завершению дипломатическими средствами, им следует незамедлительно воспользоваться. В этом духе и осуществлялись соответствующие меры в отношении Советского Союза и Германии.
23 марта японский посол в Германии Осима встретился с Гитлером, узнал о планах военной кампании Германии на весну текущего года и сообщил об этом в Токио. Одновременно Осима просил пояснить ему план военной кампании Японии на предстоящий период. Несколько раньше министерство иностранных дел запросило мнение посла относительно заключения мира между Германией и СССР. На это Осима 8 апреля телеграммой сообщил: «Сепаратный мир между Германией и СССР нереален». В ответной телеграмме послу Осима было сказано, что данный вопрос имеет большое значение в руководстве войной и что он тщательно изучался министерством иностранных дел, представителями военного и военно-морского министерства и другими заинтересованными ведомствами. Было сделано заключение, что нет необходимости менять «Основные положения руководства войной на последующий период», утвержденные советом 7 марта, и что сейчас невозможно установить намерения Германии в отношении германо-советского мира.
1 мая военный атташе при посольстве Японии в СССР полковник Ямаока Митио по приезде в Токио выступил с докладом, в котором сделал следующее заключение: «Вопрос стоит так: либо заключить мир между Германией и Советским Союзом и привлечь СССР на сторону стран оси, либо полностью разгромить Советский Союз силами Германии и Японии. Если какое-либо из этих условий не будет осуществлено, Советский Союз окажется для Японии в нынешней войне последней самой большой злокачественной опухолью». [81]
81
Из многих других высказываний Ямаока Митио видно, что он мало верил в возможность разгрома Советского Союза, но прямо об этом говорить не мог. Он правильно предвидел и обоснованно прогнозировал конечный результат двойной политики, которую Япония вела против СССР. То же самое можно сказать и об ответной телеграмме Осима от 8 апреля на запрос японского министерства иностранных дел о возможности заключения мира между Германией и СССР. Несмотря на категоричное утверждение, что сепаратный мир неосуществим, у руководящего ядра верховного командования Японии в значительной степени повысился интерес к установлению такого мира.
К маю 1942 года начальный период войны в южных районах завершился и началась подготовка к ведению операций против стратегических районов на внешних рубежах. Как бы в поддержку этого на советско-германском фронте к 11 мая боевые действия возобновились с новой силой.
Примерно в это же время у руководящего ядра верховного командования армии значительно повысился интерес к установлению мира между СССР и Германией. Этот вопрос тщательно изучался, но из-за изменений военной обстановки на Тихом океане плоды изучения не были претворены в жизнь. Таким образом, удобный момент, который мог бы ускорить германо-советский мир в условиях стратегического превосходства Японии, так и не наступил.
20 июня от японского посла в Германии Осима пришла телеграмма: министр иностранных дел Риббентроп требует, чтобы Япония в ходе германо-советской войны выступила против Советского Союза. Но у Японии в этом отношении политика оставалась неизменной. 25 июля было созвано совещание Совета для обмена мнениями по данному вопросу.
Совет решил:
Японская империя будет твердо придерживаться намеченного курса в отношении северного направления и, ведя подготовку на непредвиденный случай, будет всеми силами стремиться не допустить возникновения японо-советской войны.