Чтение онлайн

— Серьёзно? – растянул он, делая паузу. – Одна?

Последнее слово повисло в воздухе, будто вызов. Оно звенело в ушах, смешиваясь с гулом крови. "Одна". В этом слове было все - и страх, и свобода, и безумие этого решения. Но назад дороги уже не было.

— Нет, — Ольга вдруг улыбнулась. — Мы с ним вдвоём.

Она погладила капот, как спину большого чёрного зверя. Где-то в глубине души уже звучал голос: "Ты сошла с ума". Но это было самое живое чувство за последние годы.

Через час, получив ключи и документы, Ольга села за руль, глубоко вдохнула запах нового салона и прошептала:

— Ну что, парень, поехали домой?

Двигатель заурчал в ответ, как довольный хищник.

Ночь перед дорогой.

Тишина гостиничного номера давила на уши. Ольга сидела на краю кровати, сжимая в ладони холодные ключи от Land Cruiser. Они отпечатались на коже, будто врезаясь в память.

— Ты идиотка, — прошептала она, но в голосе не было злости. Только странное, дрожащее недоумение.

В зеркале напротив отражалась её бледная тень — растрёпанные волосы, тени под глазами, губы, сжатые в тонкую ниточку. "Неужели это я? Та самая Ольга Крылова, которая два дня назад паниковала из-за переноса дедлайна?"

Она разжала пальцы. Брелок с логотипом Land Cruiser сверкнул под тусклым светом ночника.

Девять тысяч километров.

Мысль ударила в виски, заставив сердце бешено колотиться. Она представила бесконечные дороги, глухие леса, придорожные мотели, где стены пропахли чужими страхами. "А что, если..."

Но тут же, глубоко в груди, что-то ёкнуло. Тёплое. Живое.

Азарт.

Ольга засмеялась тихо, почти безумно. Пальцы сами потянулись к телефону — проверить маршрут ещё раз, прогуглить заправки, почитать форумы... Но она остановилась.

"Нет."

Впервые за долгие месяцы — нет тревожного скроллинга, нет попыток всё проконтролировать. Только это странное, щекочущее нервы чувство: "Я могу всё. Даже если это ошибка."

Она откинулась на подушки, не выпуская ключей из рук. За окном шумел Владивосток — гудки машин, чьи-то голоса, плеск волн где-то вдалеке.

Завтра.

Всего одно слово, а в нём — целая жизнь. Дорога, которая растянется через тайгу и степи, через сонные городки и шумные магистрали.

Ольга закрыла глаза. Впервые за долгое время она не боялась завтрашнего дня.

— Поехали, — прошептала она в темноту.

Где-то за стеной заскрипела кровать, засмеялась пара. Обычная гостиничная ночь.

Но для неё всё уже изменилось.

День первый. Владивосток — Хабаровск

Двигатель заурчал, как разбуженный зверь. Ольга прикусила губу, впервые нажимая на педаль газа. Land Cruiser плавно тронулся с места, и город начал медленно уплывать за спиной — сначала портовые краны, потом рыжие сопки, наконец, последние заправки на выезде.

Асфальт шуршал под колесами, дорога была ровной, почти пустой. Ольга то и дело поглядывала на панель приборов — все эти датчики, стрелки, мигающие лампочки. Казалось, машина дышала вместе с ней.

За окном же разворачивалась другая жизнь: сначала бесконечные леса, темные и густые, будто стена, затем поля, золотые от осенней травы, где ветер оставлял серебряные дорожки.

Иногда мелькали деревеньки: покосившиеся заборы, дымок из труб, дети, машущие проезжающим машинам. Ольга улыбалась им в ответ, ловя себя на мысли: "Боже, как же здесь красиво." Она даже не замечала, как летит время. Только дорога, только этот упругий руль в руках, только бесконечный горизонт.

После двенадцати часов за рулем ныли плечи, а глаза слипались от усталости. Ольга остановилась в первой попавшейся гостинице — "Транзит", выцветшая вывеска, линолеум в коридорах, пахнущий дезинфекцией.

Номер был крошечным, но чистым. Она скинула ботинки, повалилась на кровать и застонала от облегчения. Тело гудело, как перегруженный мотор.

Ужинала в ближайшей забегаловке — борщ с пампушками, чай с лимоном. За соседним столиком сидели дальнобойщики, спорили о ценах на солярку. Ольга слушала их разговоры, впервые чувствуя себя частью этого странного дорожного братства.

— Эй, красавица, одна едешь? — окликнул ее бородач в замызганной футболке.

— Да, — ответила Ольга, не поднимая глаз.

— Смелая, — хрипло рассмеялся он. — Дальше дорога — дьявол. Особенно ночью.

Она не ответила, но в груди сжалось.

Перед сном она еще раз проверила карту. Завтра — Чита. А там... А там посмотрим.

День второй. Утро.

Ольга выехала на рассвете. Воздух был холодным, дорога — пустынной. Лес стоял черной стеной по обочинам, туман стелился над болотами. Ольга включила фары, но они лишь подсвечивали клубящийся пар, превращая дорогу в тоннель. Она включила музыку, открыла окно, впуская запах хвои и влажной земли.

И вдруг — тень на дороге.

Что-то мелькнуло впереди. Ольга резко ударила по тормозам. Land Cruiser вильнул, заскрежетал по гравию, остановившись в сантиметрах от...

Человека.

Высокий, худой, в рваной куртке. Его лицо было бледным, глаза — дикими, как у загнанного зверя. Он тяжело дышал, прижимая руку к боку — на пальцах алела кровь.

— Ты... ты одна? — хрипло спросил он, озираясь.

Ольга замерла. "Беги. Сейчас же заводи машину и беги."

Но что-то в его взгляде остановило ее.

— Да, — осторожно ответила она. — А тебя как зовут?

— Олег, — он сглотнул, пошатнулся. — Мне нужно в Питер. Они... они меня найдут, если я останусь здесь.

За его спиной, в глубине леса, что-то зашуршало. Ольга почувствовала, как по спине побежали мурашки.

"Ты вообще понимаешь, во что ввязываешься?" — кричал внутренний голос.

Но ключ уже повернулся в замке зажигания.

— Садись, — сказала она. — Быстро.

Олег рухнул на сиденье, запахло потом, кровью и... деньгами. Странно, но от него несло старыми купюрами, будто он спал в банковском хранилище.

— Гони! — он обернулся. В глубине леса мелькнули тени.

Land Cruiser рванул с места, подбрасывая их на кочках.

— Кто эти "они"? — выдохнула Ольга, цепляясь за руль.

Олег молча достал из-под куртки флешку, обмотанную изолентой.

— Это их смерть. И моя тоже, если они догонят.

В зеркале заднего вида показались фары. Они уже ехали за ними.

— Пристегнись! — крикнула она, бросая взгляд на Олега.

Тот судорожно дергал ремень безопасности, его пальцы дрожали. В свете приборной панели Ольга разглядела глубокие царапины на его шее — будто кто-то пытался его задушить.