Чтение онлайн

Вопрос являлся откровенной софистикой и к тому же уводил в дебри весьма сомнительные с точки зрения законодательства. На Акане честно пытались оградить детей от опасностей неограниченного доступа. Ари одним уже видом своим дал понять, что хочет видеть данного конкретного полуварвара в совете. И готов, буде желание его не осуществится, отказать коалиционному правительству в поддержке. Так Тимур оказался в новом для себя мире.

Здесь ни на минуту не затихал обмен аргументами, файлами, подготовленными заранее расчетами. Здесь за сдержанными аватарами и классическими силуэтами скрывались головокружительно сложные личные профили и операционные системы.

За каждым советником стояла структура, аппарат, сотни людей. Гибкая сеть, готовая мгновенно предоставить информацию и исполнить поставленную задачу. За каждым — обширные и неоднородные слои общества, социальные конструкты, порой существующие лишь в воображении, но от этого не менее могущественные.

Тимур задумчиво поднял взгляд. Вокруг над головами — открытое свободное пространство. Чистые, аскетичные линии дворца, белые колонны и сдержанное сияние мрамора. Захватывающая дух горная гряда за панорамным окном. Создавая этот остров, сколь осознанно копировали они старые образцы? Князь Кохаку почти наверняка видел себя основателем нового, вознесенного над всеми клана — но о чем думал непроницаемый, вечно юный Ари?

Когда дед Богдан предложил Тимуру вступить в еще не получивший столь широких полномочий тайный совет при новом правительстве, первым порывом было отказаться. Не потому, что был он в вопросах управления откровенно некомпетентен (на тот момент Канеко почитал собственные способности воистину безграничными), а из-за выстраданного всей предыдущей жизнью отвращения к официальной власти. Но Нобору, узнав об открывшихся перспективах, иронично приподнял уголки губ, ударил насмешкой в черных глазах:

«Здоровое чувство самосохранения, Неко. Где же видано, чтобы герой после свершения немыслимых подвигов остался проследить, как власть имущие распоряжаются плодами его побед. Герои, полезшие в политику, могут — о ужас! — оказать влияние на то, что творится у них под носом. Если умудрятся остаться в живых, конечно».

Не потребовалось много времени, чтобы понять: оба они — и насмешливый наследник Кикути, и заменивший во многом отца старый Богдан Ватари — используют его, чтобы проводить через третьи руки свою политику.

Но далеко не сразу получилось принять это с облегчением. Кто знает, что бы сделали с Тимуром его «коллеги» в тот, первый год, останься парень без всякого руководства один на один с собственной наивностью. Однако если советник Ватари просто хотел иметь за спиной еще один голос против блока Сакураги — Хана — Минамото, то Нобору врага-марионетку еще и учил. Заставлял разбираться в мотивации противников, копать все глубже и глубже, добираться до скрытой подоплеки кажущихся такими ясными событий.

Теперь доучиваться придется уже самому.

Тимур движением руки подтвердил свое решение в финальном голосовании. Не дрогнув, встретил удивление и гнев Йоко, быструю улыбку как всегда сказавшего «воздерживаюсь» Ари, а затем и заинтересованный взгляд советника Асано. Восприятие обострилось, как перед боем. Гроза, так долго копившая ярость, должна наконец разразиться. Схватка здесь и сейчас. Без поддержки Кикути, невидимой для остальных, но столь ощутимой для самого Тимура.

Это нужно сделать. Как угодно. Просто нужно, и все.

Совещание закончилось, часть советников тут же растворилась в воздухе, торопясь к веренице никогда не заканчивающихся дел. Тимур повел плечами, в очередной раз дистанционно проверил физические показатели Кимико. Восстановил связь со своими секретарями, тут же обрушившими на начальство три не связанных информационных потока.

Повернулся к подошедшим Йоко и деду Богдану. Эти двое были бы лидерами реформистов, «его» партии, если б таковая действительно существовала. Сосредоточиться нужно на них. Он постарался не видеть улыбку Асано, не слышать быстрый перестук по полированному дереву — госпожа Хана барабанила одетыми в наперстки пальцами.

— Муру! — Сакамото Йоко шмякнула пачку документов перед его носом и гневно воззрилась поверх очков.

Тимур постарался, чтобы в глазах его, устремленных снизу вверх на госпожу Сакамото, отразилась улыбка. Йоко была не просто самой близкой к нему по взглядам, сословному положению и возрасту коллегой. Когда-то она была другом. В пору революционной юности боевику по кличке Неко нередко приходилось обеспечивать безопасность этой женщины. Идейный вдохновитель и самый ценный из ораторов сопротивления носила тогда аватару четырнадцатилетней школьницы, порывисто-грациозной в жестах своих и суждениях. Она терзала ночами доставшуюся от двоюродной тети арфу и подкармливала своих телохранителей сделанными по семейному рецепту суши.

Приняв истинный облик, госпожа тайный советник оказалась невзрачной особой немного за тридцать. Резковатая подростковая хрупкость сменилась более сбалансированным телосложением взрослой женщины, которое медицинские кураторы назвали бы оптимальным. Короткая школьная юбка и острые колени уступили место приглушенным костюмам и гениально проработанной пластике.

В то же время она, единственная из них всех, осталась все той же Йоко. И к Тимуру обращалась прежде всего как к «старшему бойцу Неко».

— Муру, почему ты проголосовал «за» в последнем вопросе?

— Потому что я «за». Без режима экономии и государственных реквизиций не обойтись. Нам нужна эта энергия.

— Не за счет тех, кто ее производит.

— За любой счет. Йоко, я понимаю, что эта мера напоминает осознанное заражение домена, на котором сидит твой собственный сайт. Но альтернативы все равно не вижу. Нам удалось добиться строгих юридических и временных ограничений…

— Такие меры всегда ограничены и юридически и во времени! И в итоге всегда оказываются постоянными! Чтоб тебе зависнуть, Неко. Как только изолированная группа оказывается в зависимости, не имея возможности повлиять на тех, кто ее эксплуатирует, — это означает начало конца. Мы такой кровью выбрались из этой ловушки, а теперь начинаем все сначала?!

«Перед тобой очень, очень умная женщина, Канеко, — твердо сказал себе Тимур, почти слыша в ушах голос Нобору, — за спиной которой стоят умные, жесткие, расчетливые мужчины. Она прекрасно понимает, где именно устраивает спор. Она прекрасно знает, что вопрос здесь не в экстренных мерах, а в том, что ты пошел — опять! — против решения деда Богдана. Но это не делает ее аргументы менее весомыми».

— Канеко, объяснись. Я не понимаю. Я действительно не понимаю! Эти так называемые меры в первую очередь ударят даже не по пользователям, а по иммигрантам первого и второго поколений. Как ты можешь подставлять своих же людей?