Чтение онлайн

– Ну и крести, неужто воспротивятся?

– Узнай про семью. Надо решить, где им жить.

Лазарь все разузнал очень быстро, собственно, ничего и узнавать не пришлось. Стоило выйти из шатра, как к нему обратился тот самый касог, что признавал поражение и принимал свободу от Мстислава для остальных.

– С коназем говорить надо.

– О чем? – насторожился Лазарь. Небось, просить сразу что начнет?

– У Редеди жена и двое сыновей остались. Теперь Мстиславу принадлежат. Куда их девать?

– Как по вашим обычаям положено?

– Жена и дети, и все имущество победителю достается.

– Это я помню, перед поединком сговаривались. Что с детьми-то делать положено?

– По воле победителя может в рабство продать… Передай князю – я бы выкупил, не хочу, чтоб сыновья Редеди рабами были. – Чтоб Лазарь не сомневался в его способности выкупить, касог быстро добавил: – Мне князь оставил мое золото.

Мстислав в своем шатре, видно, слышал разговор, показался сам:

– Никого выкупать не надо. Я не стану никого продавать. Сыновей Редеди выращу сам вместе с моим сыном. Только крещу их, не обессудь, ежели некрещеные, конечно.

Касог замер, внимательно вглядываясь в лицо русского князя. Потом кивнул, соглашаясь.

– А жену?

– С женой не знаю, как быть, у меня своя есть, мне вторая не надобна.

– Она красавица…

– Да ведь я христианин, мне верой запрещено много жен иметь! – рассмеялся Мстислав.

– У меня жить будет, если позволишь. Не женой, вместе с моими женами как сестра.

– Будет так! – кивнул Мстислав.

Позже Лазарь спросил у князя, почему он не отдал касогу и сыновей Редеди? Тот усмехнулся:

– Не хочу, чтоб их воспитали соперниками моему сыну. Пусть лучше при мне живут.

И снова Лазаря поразила мудрость молодого князя.

Позже Лазарь убедится, что не всегда Мстислав может быть так мудр, иногда и у него берет верх горячая кровь. Эта несдержанность еще выйдет боком тмутараканскому князю, но в нужную минуту и он еще не раз сможет проявить мудрость.

Тмутаракань встречала победителей восторженно. Впереди войска неслась молва о победе князя Мстислава над прославленным воином Редедей. С каждым пересказом касожский князь становился все больше ростом и шире плечами… Но преувеличения оказались не слишком далеки от действительности, Редедя и впрямь был и богатырем, и сильным воином. Тем весомей победа над ним Мстислава.

Так думали воины, а их матери и жены радовались тому, что вся война была выиграна одним поединком князей без пролитой крови остальных! Такого и не помнили даже у деда Мстислава, знаменитого князя Святослава! Ай да Мстислав!

Тмутаракань по праву гордилась своим молодым князем. Гордился им и сын Евстафий.

Напряженно встретила его только Анастасия. Жена радовалась, что не погиб, не ранен, что вернулся с победой, да еще какой! Но сердце подтачивало беспокойство. Среди женщин тоже слухов ходило немало, мол, победителю достается жена побежденного, а эта касожка раскрасавица и молода… Это Мстислав не удосужился поинтересоваться, ее ли сыновей забирает себе, а Анастасия все разузнала. Сыновей родила совсем не эта красавица, той уж и на свете нет, была старше. А последняя женка Редеди – юная совсем и красотой славится.

Заметив, что Анастасия что-то скрывает, Мстислав нахмурился:

– Что случилось? С Татианой что-то?

– Нет, князь, дочь здорова. – И не выдержала Анастасия, дрогнуло бабье сердце, проговорилась о своих невеселых думах: – Ты касожку за себя возьмешь?

Мстислав вытаращил на жену глаза:

– Как я могу?! У меня ты есть!

Та глаза опустила, но снова поинтересовалась дрогнувшим голосом:

– А коли мог, так взял бы?..

Мстислав понял, о чем изболелось женино сердечко. Мало того, что за мужа боялась, чтоб в походе не сгинул, не оказался ранен, так после еще и за то, чтоб другую себе не взял. Усмехнулся, привлек к себе, погладил по темным, густым волосам, поцеловал в макушку:

– Что ты, ладо! К чему мне другая, если меня дома моя Настя ждет?

– Правда? – На Мстислава с надеждой глянули большие темные глаза.

Князь поцеловал эти глаза:

– Правда…

Немного позже, когда улеглась страсть, захватившая их после этого разговора, он откинулся на спину и, задумчиво глядя в потолок, тихо проговорил:

– Когда с Редедей боролся, едва не обессилел. Не чаял уже и выжить. Молитву вознес к Пречистой, обещал в ее честь храм построить…

Анастасия приподнялась на локте, внимательно вгляделась в полумраке в лицо мужа, с волнением произнесла:

– Построй, обязательно построй! Неужто Богоматерь помогла?

– Помогла. Словно откуда новые силы взялись, а Редедя подломился.

– Я слышала, что ты его наземь бросил и… горло перерезал.

– Да.

– А почему жизнь не сохранил? Боялся, что снова бороться начнет?

– Нет, у них побежденному жизни нет, не я, так он сам бы себя убил. А так в чести погиб, от рук противника. Знаешь, он меня даже поблагодарить пытался.

– За что?!

– За смерть честную. Сыновьям не стыдно, отец в бою погиб.

Анастасия заметно вздрогнула.

– Ты чего?

– Подумала о том, что было бы… – Она не договорила, но Мстислав понял и без слов.

– Тебя Редедя в жены взял бы…

– Не обо мне речь, о детях. Куда Евстафия с Татияной? Неужто в полон и рабство?

– Не думаю, касоги тоже честь ценят. Но лучше о том не гадать. Победил же.

– И правда! Прости уж меня, неразумную. А храм заложи, коли обещал, обязательно построй.

Мстислав действительно заложил в Тмутаракани большой храм, посвященный Богоматери. Но достраивали его уже без князя.

Не потому, что погиб или умер, просто Мстиславу на месте не сиделось.

Сыновей Редеди крестили, они получили имена Юрия и Романа. Касоги исправно платили дань, служили в дружине. Шли год за годом…

Князь все чаще приглядывался к Роману, сын поверженного им касожского князя нравился князю русскому. Пришла мысль выдать за него дочь Татияну. Не все сразу поняли задумку Мстислава, ну хорош парень, так что? Мало ли хороших? А Мстислав склонялся к этой мысли и убеждал в том жену. Анастасия твердила, что молода дочка, рано о замужестве думать.

– Я же не тороплю! Не завтра под венец! Да только нрав у Романа хороший, честь знает и женку не обидит…

Сами Роман и Татияна тоже все чаще поглядывали друг на дружку…

А еще Лазарь стал замечать, что слишком интересуется князь киевскими делами. С чего бы? Киев далеко, борьба за власть там вроде и закончилась, прочно сел Ярослав. К чему тогда речи вести о том, сколь законно его право на стольный град? Утерял Сфенг Киев, чего уж поминать-то. Своих земель много, печенеги тоже не дремлют, до Киева ли?