Чтение онлайн

Совершив все эти подвиги, он остается на княжении в Киеве

Может показаться, что он одержал полную, хоть и не блистательную победу, но это призрачная победа. Не проходит и дня, как его обступают варяги, пришедшие с ним единственно ради того, чтобы грабить и убивать. Им хватает ума догадаться, что им не по силам ограбить город сдавшийся, а не захваченный ими. В таком случае Владимир должен им хорошо заплатить. Они говорят, довольно нахально:

– Это наш город. Мы захватили его. Хотим взять с него выкуп. По две гривны с каждого человека.

У Владимира таких денег нет, да похоже, даже если бы были, он не стал бы платить. Он отвечает резонно:

– Подождите. Не более месяца. За это время соберут для вас куны.

Куны, может быть, и собирают, но не для варягов. Кроме варягов у Владимира и другая забота. С другой стороны беспокоят его киевляне. Он обещал им укрепить старинную русскую веру, пусть укрепляет. И Владимир, исполняя свое обещание, ставит на холме, вне двора, на всеобщее поклонение, деревянную статую бога Перуна с серебряной головой и золотыми усами. Подле ставит других богов: Дажьбога, Стрибога и Мокошь. Не забывает он и варягов, надеясь примирить их с затянувшимся ожиданием, прибавив к ним Симаргла и Хорса. На святилище собираются довольные киевляне. К ним присоединяются не менее довольные кровожадные выходцы с севера. Они приносят жертвы этим богам и обагряют кровью Русскую землю.

Никогда прежде восточные славяне не приносили иных жертв, кроме кур, ягнят и телят. Их приводит в неистовство зрелище приносимых в жертву людей. И однажды говорят между собой бояре и старцы:

– Бросим отроков на отроков и девиц. На кого падет он, того зарежем в жертву богам.

И монах-летописец рассказывает подозрительную историю. Жребий каким-то чудом падает на варяга, уже какое-то время живущего в Киеве вместе с семьей. Варяг уже побывал в Византии и принял там христианскую веру. У него растет сын, тоже, вероятно, крещеный, прекрасный лицом и душой, как уверяет монах, никогда его не видавший. Жребий выбирает его. Киевляне подступают к нему, говоря:

– Избрали его себе боги, чтобы мы принесли его в жертву богам.

Варяг отвечает с крыльца целой проповедью другой веры, которая для него, прежде язычника, стала непогрешимой и истинной:

– Не боги это, а дерево. Нынче есть, а завтра сгниет. Не говорят они, не пьют, не едят. Они сделаны руками человека из дерева. Бог же один. Ему служат и поклоняются греки. Сотворил Он небо и землю и звезды и луну и солнце и человека и предназначил его жить на земле. А ваши боги сделали что? Они сами сделаны. Сына моего бесам не дам.

Посланные уходят ни с чем. Киевляне приходят в негодование. Едва ли в них так велика жажда крови, но наверняка сильна ненависть к бесстыдным, грубым варягам, которые в их городе ведут себя непристойно. Они бросаются разъяренной толпой, в щепы разнесли его двор и потребовали:

– Дай сына! Мы принесем его в жертву богам!

Крещеный варяг отвечает с крыльца:

– Если боги они, пусть пошлют одного из богов и возьмут его сами.

Он оскорбляет людей, которые, по его мнению, заблуждаются, но они считают, что они правы и, не снеся оскорбления, подрубают сени под варягом и сыном и убивают обоих.

Владимир угадывает их настроение и набирает себе дружину из охочих киевлян вместо варягов. Варяги наконец догадываются, что он водит их за нос. Самые умные из них принимают его предложение отказаться от выкупа и перейти к нему служить за хорошее жалованье, и он по одиночке отправляет их с небольшими отрядами посадниками в отдаленные города. Остальные подступают к нему:

– Ты нас обманул, так покажи нам путь в Грецию.

Он с удовольствием выдает им пропускные грамоты, без которых в Восточной Римской империи примут их за разбойников, но впереди них пускает посольство, которое его именем говорит чиновникам императора:

– Идут к тебе варяги. В городе их не держи, не то они тебе беды натворят, как натворили у нас. Расточи их в разные стороны, а назад к нам ни одного не пускай.

Изгнание варягов, умиротворение киевлян позволяют Владимиру оглядеться. В сущности, его власть признает один Киев. Полоцк только повержен. В Великий Новгород он срочно отправляет Добрыню. Добрыня и там воздвигает Перуна над Волховом у всех на виду и тем достигает мира, но не покорности, которая никогда не была добродетелью новгородцев. Разбросанные по дальним городкам предводители варяжских дружин собирают дани и пошлины в свою пользу, в оплату за предательство своих соплеменников. Вятичи и радимичи, пользуясь слабостью Ярополка, отложились и не вносят даней и пошлин в киевскую казну. Земли хорват и дулебов захвачены Польшей.

В отличие от Ярополка, энергичный, властолюбивый Владимир не склонен мириться с ослаблением своего государства. Как и подобает истинному правителю, он намерен смирить непокорных силой оружия и воротить их в пределы установленные отцом, и как подобает истинному правителю, начинает он с самого трудного, оставляя менее сложные задачи на более удобное время.

На этот момент самую большую опасность представляют поляки. Исподволь готовятся они к захвату исконных русских земель. Среди них бытует легенда, рожденная алчностью, что радимичи и вятичи происходят от ляхов и что Русь находится с Польшей в младшем родстве, а стало быть, должна ей покориться, на основании древнейшего, семейного права. Та польская легенда гласит, будто матерью и колыбелью всех славян, как западных, так и восточных, явилась Паннония, а в той Паннонии у Пана, князя паннонского, было три сына, из которых первенца назвали Ляхом, второго Русом, а третьего Чехом, и те три брата, когда род их размножился и разросся, положили начало трем королевствам: Ляшскому, Русскому и Чешскому. В легенду заложен глубокий и страсть как далекий от невинности смысл. Старший брат, как известно, всегда имеет власть над младшими братьями, а посему русские и чехи должны быть в подчинении у поляков. На этом основании поляки преспокойно захватывают древнейшие русские города Червен, Перемышль и другие и перехватывают торговый путь, ведущий из Киева в одну сторону на Дунай и в Болгарию, в другую – на Краков и Прагу и далее в Регенсбург в немецкой земле, где киевляне торгуют медом, воском, мехами и лошадьми, которых сами покупают у печенегов. Это открытая дверь для русской торговли на запад. Отныне поляки могут держать её открытой или запереть на замок по своему произволу, с чем киевский князь не имеет права мириться.

Замок необходимо сбивать. Без торговых путей Русская земля захиреет, зачахнет, впадет в такое ничтожество, что станет легкой добычей соседей, которые этого только и ждут.

Чтобы сбить польский замок, необходима вооруженная сила. Как на грех, Владимир сам ослабил себя. Спровадив обнаглевших варягов в распоряжение византийского императора, он остался с малой дружиной да полком киевлян, которые с удовольствием пойдут с ним освобождать старинные русские земли тиверцев и угличан, лишь бы торговля их процветала. Разумеется, этого мало для борьбы с сильным Польским княжением. С такими силами лучше дома сидеть. Владимир и сидел бы, скромно и тихо, если бы был человек заурядный, вроде только что погубленного им Ярополка.

По счастью, у Владимира сильный, прозорливый, истинно государственный ум. Торговые люди, они же шпионы, приносят ему свежие новости. Лотарь 111, довольно слабый французский король, призвав на помощь Гуго Капета, вассала и графа, попытался возвратить себе Лотарингию, захваченную германским императором Оттоном 11. Поначалу это ему удается. Он овладевает Аахеном. Сам Оттон вместе с императрицей чуть не оказывается в плену. Оттону удается уйти из-под носа французского короля. Он вступает в союз с его братом и подступает к Парижу. Здесь французы все-таки наносят немцам серьезный удар. Они очищают французскую территорию. Император и король примиряются, клянутся друг другу в дружбе и верности, скрепив клятву рукопожатием и поцелуями.

Не успевает Оттон отдышаться, как, как в Риме свергают им поставленного папу Бенедикта V1. Оттону приходится собираться в новый поход. Польский князь Мечислав находит своевременным напасть на него, чтобы захватить землю лютичей, ещё не совсем покоренную немцами. Он сколачивает обширный военный союз. В союз входит чешский князь Болеслав, Генрих, баварский король, Дитрих, саксонский маркграф, и Гаральд Синезубый, датский король. Союзники со всех сторон атакуют Оттона, чтобы вскоре перессориться, как водится между бандитами, при дележке добычи.