Чтение онлайн

— Суздальцы ведают тропы к Ростову. Дед Марей рассказывал, что до твоего приезда, князь, суздальцы хаживали в твой город.

— А почему перестали ходить?

— Ты привез с собой иноземных попов, кои захотели обратить ростовцев в христианскую веру. Суздальцы того не желают.

Ярослав с помощью Тихомира набросал на пергаменте чертеж и тогда еще задумал: не глухие тропинки нужны от Суздаля к Ростову, а большая лесная дорога, верст в сто двадцать, по коей могут идти торговые караваны. Возможен и водный путь, но для этого опять-таки следует проложить лесную дорогу от Сары до реки Нерль. Здесь и прорубаться не столь уж много.

Но задумка его на какое-то время была отложена, а ныне пора ее осуществить. Суздаль — самый ближний славянский сосед, и если он изрядно окрепнет, то в Северо-Восточной Руси появятся два крупных княжества, кои в случае единства и согласия, могут создать Ростово-Суздальскую Русь, способную приумножить мощь славянской державы.

И эта мысль настолько захватила Ярослава, что он твердо решил в самое короткое время побывать в Суздале. Северо-восточному ополью [199] потребуются новые города, и ставить их надо на Верхней Волге, коя богата неприступными крутоярами.

На обратном пути Ярослав находился на передней ладье, коей правил кормчий Фролка.

— Верст через пять подойдем к Которосли, — молвил он князю.

— Которосль повременит, — неожиданно для всех произнес князь. — Давай-ка, кормчий, верст на десять вверх прогуляемся.

— Как повелишь, князь, — недоуменно отозвался Фролка.

Пожимали плечами и гребцы с дружинниками. Поустали за дальний путь, по домам своим стосковались. Ростов уж близок, а князь, с какой-то стати, в верховье Волги приказал идти.

Ярослав спустился с кормы к воинам, пояснил:

— Хочу еще раз на левый берег глянуть, дабы присмотреть, где новый град поставить. Руси, как воздух, нужны волжские города.

— Дело, князь, — поддержал Ярослава боярин Бренко, недавно ходивший в сотниках. — Волга велика, а русских городов на ней нет.

— Давно пора поставить, — молвил меченоша Заботка.

О том же заговорили и другие дружинники.

Вскоре корабли поплыли мимо Медвежьего угла. На сей раз, ударов в бубны не было слышно, лишь сиротливо чернели вдоль берега пустые челны-однодеревки.

— Затаилось племя, носу не кажет, — сказал Могута.

— А чего им зря в бубны грохать, когда мы мимо идем? Поди, понять ничего не могут. Куда это вдруг князь Ярослав подался? — усмешливо произнес Бренко.

Ярослав же в третий раз дотошно вглядывался в высокий, неприступный крутояр с выходом к Которосли, и каждый раз брала его в плен одна и та же мысль:

«Именно здесь надо град рубить. Племя тут жестокое и воинственное, без драки не обойтись, но лучшего места не найти. И если здесь появится крепость, то она станет надежным щитом не только Ростову, но и всей Северо-Восточной Руси».

Продвинувшись вверх по Волге с десяток верст, Ярослав окончательно решил:

«Есть добрые кручи, но ни одна из них не превосходит Медвежий угол. Там и стоять новому граду».

Поделился своим решением с Бренко и Могутой, на что первый молвил:

— Слышал я, что сей народ злой и разбойный. Каждое суденышко грабежом берет.

— О том и я наслышан, — кивнул Ярослав и, слегка подумав, добавил. — Это мы сейчас изведаем. Надо повернуть одну из ладий вспять, а мы немного подождем.

К Сиворгу прибежал запыхавшийся воин.

— Одна ладья возвращается в Ростов!

— Где ж остальные?

— Не видно. Никак, пошли к Киеву или к Новгороду.

— Бить в бубны. Всем воям — на челны!

Вскоре свыше сотни однодеревок ринулись на одинокую ладью.

Дружинники поспешно облачились в доспехи, ощетинились копьями, но челны облепили судно, как пчелиный рой. Бесстрашные посельники Медвежьего угла, вплотную осадив судно, принялись кидать на него багры с острыми наконечниками и, зацепившись за борта, полезли по ним на корабль. Завязался бой…

Ладьи Ярослава подоспели уже тогда, когда сеча разыгралась внутри корабля. Осаждавшие вынуждены были сложить оружие. Лишь нескольким челнам удалось проскользнуть мимо окруживших их кораблей, большинство же было захвачено в плен.

Сиворг и Урак, наблюдавшие за битвой с крутояра, были поражены хитростью и проворством Ярослава. Он так ловко расставил суда, что воям племени деваться было некуда. Лучшие силы Медвежьего угла захвачены в плен, и теперь их ждет худая участь. Ярослав прикажет всех уничтожить…

Но что это? Князь подогнал свои корабли к берегу и теперь высаживает на него свою дружину и соплеменников со связанными руками. Внушительная у Ярослава дружина! Она застыла у Медведицкого оврага, поблескивая серебристыми кольчугами. О, боги! Сколь же воинов у Ярослава!

— Сейчас они полезут наверх, — оробевшим голосом произнес Урак.

— Трусливый заяц! — зло воскликнул Сиворг. — У меня еще остались настоящие воины. Мы примем сражение и сбросим людей Ярослава в овраг. Ударить в бубны!

— Но что это, Сиворг? Я ничего не могу понять.

Дружина осталась на месте, а на кручу стали подниматься лишь семеро воинов.

Сиворг поднял руку, и бубны затихли.

Добрых полчаса преодолевал Ярослав, Могута, Бренко, Заботка и еще трое дружинников Медведицкий овраг, и вот наконец-то они оказались на вершине крутояра. Перед ними оказались около трехсот добротно вооруженных воинов. Многие из них были в шлемах и кольчугах, со щитами, мечами и копьями, другие стояли с тугими луками.

Обратил внимание Ярослав и на капище Световида, подле коего стояли на коленях несколько волхвов, вздымая к богу руки.

Сиворг не думал, что среди дружинников может оказаться сам князь Ярослав. Поднялись его посланники, и все они явились без доспехов, но белую рубаху каждого опоясывал меч, коим они прорубались через дремучие заросли оврага.

Конечно же, князь не мог здесь появиться, ведая о том, что вождь племени может отдать приказ о сражении, и Ярослав будет умерщвлен в первую же минуту.