Чтение онлайн

– Виноват, больше не повторится. Тесновато тут, понимаешь, вот и… кхм… – без особой охоты извиняюсь я. Без оправданий, что моя рука оказалась у Ольги на бедре непредумышленно – все равно не поверит. А поверит, так еще хуже – будет потом коситься, как на неконтролирующего себя психопата. Нет, нехай лучше считает меня обычным мужиком, страдающим легкой шизофренией, нежели кем-либо похуже.

Кленовская молчит. Или обиделась, или делает вид, что не придала значения моей невольной шалости. Ладно, проехали… А все же любопытно, насколько раскованные порядки царят в клане Папаши Аркадия. Хотя, судя по «фантомке», не все они там еще с ума посходили, пусть даже нормальных людей среди них, по человеческим понятиям, нет. Чем же не приглянулась Душе Антея Ольга – известная некогда спортсменка, телеведущая и просто… симпатичная женщина? Предложили бы мне сейчас на выбор узнать разгадку ее тайны и тайны, к примеру, пресловутых «летающих тарелок», я бы, честное слово, без колебаний выбрал первую. Что ж, надеюсь, я доживу до того момента, когда этот скелет из шкафа госпожи Кленовской вывалится наружу…

Понятия не имею, сколько времени мы просидели в нашем убежище, пока рев моторов под эстакадой не умолк. Лучик света, что пробивался в простреленный насквозь замок, померк, а затем вовсе иссяк, сделав наше вынужденное заточение еще более гнетущим. Коротким январским днем в затянутой мглой «Кальдере» темнеет куда быстрее, чем наверху. Что нас ждет в пустынном ночном городе? Ведь не станем мы сидеть в этом гробу до рассвета, который тоже, по всем предпосылкам, случится здесь с запозданием…

Судя по доносящимся снаружи звукам, «лихачам» удается в итоге спуститься с эстакады. Но поскольку мы для них как в воду канули, программа нашего преследования в САФ грузовиков сбивается. Хотя сдаваться сразу, без поиска, они не намерены. Если, конечно, устроенные нашими врагами по Каменской магистрали кольцевые гонки можно назвать поисковыми работами. Тягачи и танк курсируют туда-сюда по небольшому участку трассы, заставляя нас вздрагивать всякий раз, когда их кавалькада проносится под эстакадой. Сколько продлится испытание наших нервов на прочность, знают лишь сами испытатели. Их топливные баки не бездонны, но, учитывая расстояние, какое каждый из «лихачей» мог пройти без дозаправки, они способны надолго задержать нас в нашем укрытии.

Обеспокоенный, я берусь было рассчитывать алгоритм циклического движения грузовиков, планируя предложить Ольге выгадать момент и слинять отсюда, пока у нас окончательно не затекли ноги и не лопнули мочевые пузыри. Но как только минуют короткие сумерки и наступает ночь, кошмар снаружи прекращается.

Мы приподнимаем люк и обращаемся в слух, стараясь уловить поблизости рычание двигателей или иные подозрительные шумы. Последние в звуковой палитре ночной «Кальдеры» наличествуют в избытке. На фоне далекого гула Обского водопада до нас постоянно доносятся то рокот обвала, то тяжелая поступь неприкаянного акромегала, то тревожный вой сирены какой-нибудь охранной сигнализации, то дребезжание по рельсам кибертрамвая, а также прочие отзвуки идущей в городе паранормальной жизнедеятельности. Но все это происходит где-то за пределами Каменского лога и не представляет для нас актуальной угрозы. На самой же магистрали царит относительное спокойствие. То самое спокойствие, что окружает человека в диких джунглях, когда никто не пытается его съесть.

Ночная тишина в равной степени и наш союзник, и враг. Шумным обитателям «Кальдеры», не знающим иной охоты, кроме травли, сложно подобраться к нам беззвучно. Однако мы тоже можем выдать себя в темноте одним неловким движением и устроить очередной переполох. Аккуратно отворив люк, Ольга, а вслед за ней я, выбираемся из тайника, вновь прислушиваемся и осматриваемся, после чего спутница молча указывает на склон, противоположный тому, по которому мы спустились в лог.

Куда подевались «лихачи», выясняется, едва мы взбираемся по откосу и заодно переходим границу Центрального района. Пять переживших погоню грузовиков и «Микула» оккупировали заправочную станцию у западного выезда с эстакады и съехались перед единственным функционирующим терминалом. Помнится, на автобазе тягачи тоже пополняли свои баки на собственной АЗС – стало быть, топливный кризис перед носителями Души Антея еще не стоит. Если бы не потерянный мной автомат с термиксовыми патронами, я мог бы создать сейчас такой кризис на отдельно взятой станции. Правда, для этого пришлось бы постараться, ведь ее резервуары находятся под землей. Нет, куда безопаснее просто удрать от врагов под покровом темноты, пока их банда занята делом и не подозревает о нашем близком присутствии.

Прокравшись под эстакадой на противоположную сторону улицы, мы проходим еще немного вдоль по склону и только потом рискуем покинуть лог и двинуться на северо-запад. Некогда оживленный центр встречает нас зловещей атмосферой пустынных улиц, завалами и… светящимися окнами! Вот только свет тот отнюдь не приветлив. Даже не познай я на личном опыте, что за напасть хозяйничает сегодня в городских зданиях, все равно при взгляде на россыпь огней сразу заподозрил бы неладное. Такое впечатление, что горожане вовсе не покинули город и теперь шастают по квартирам, словно призраки, без устали включая-выключая свет. В офисах административных зданий происходит аналогичное безобразие. Правда, есть и исключения. В некоторых домах горят не мерцая все до единого окна, отчего эти высотки походят на исполинские волшебные кристаллы. Или, наоборот, дом стоит полностью погруженным во мрак, и, если бы не огни соседей, эти мертвецы были бы вовсе не различимы в ночи.

Безумные реалии современного Новосибирска! Часть города лежит в руинах, но большинство уцелевших зданий сверкают, как новогодние гирлянды. Кое-где на неравномерно освещенных улицах мельтешит свет фар одиноких автомобилей. На севере, где-то возле парка Березовая Роща и обрушившегося недавно небоскреба «Красин-билдинг», полыхает оранжевое зарево. Возможно, там все еще догорают развалины этого грандиозного сооружения. Справа от нас, на площади Никитина, жизнерадостно сияет огнями театр «Глобус». Вращающаяся над ним голографическая афиша зазывает на просмотр рэп-комедии «Албанский филолог» – очередной антикризисный госзаказ, призванный отвлекать молодежь от суицидальных мыслей. Озвучивающий рекламу нарочито бодрый речитатив вносит свою лепту в окрестное светопреставление, на которое трудно смотреть и при этом не свихнуться самому. Уже через пять минут прогулки по ночной «Кальдере» я испытываю жгучее желание ущипнуть себя за нос, чтобы поскорее очнуться от этого блистающего радужного кошмара.

Спустя четверть часа блуждания по задворкам мы огибаем преграждающую нам путь гору обломков, что была некогда жилой многоэтажкой, и выходим к областной штаб-квартире моего извечного соперника по футбольной арене – спортклуба «Динамо». За огромными окнами видны ярко освещенные тренировочные залы и офисы, вывешенные в них телепанно демонстрируют сплошные помехи, а электрические беговые дорожки, солярии и кибермассажеры работают вхолостую. В общем, обыденное для «Кальдеры» зрелище.

Докатившийся до чугунной ограды спорткомплекса оползень из обломков соседней высотки смел несколько решетчатых пролетов. Это позволяет нам проникнуть во двор динамовского штаба, куда, несмотря на мои опасения, упорно ведет меня Ольга. Из-за бетонных стен лишенного окон стрелкового тира слышится подозрительный гул и щелканье каких-то механизмов. Как и в главном здании, там тоже течет своя незамысловатая жизнь, постигать смысл которой нам не только бесполезно, но и опасно.

Ольга задерживается у ограды, чтобы осмотреться, после чего машет мне рукой и движется вдоль стены тира к видневшимся по ту сторону двора воротам… Именно так я поначалу решаю, не подозревая, что у Кленовской на уме совсем другие планы. Она спешит вовсе не к воротам, а к окруженному высохшими вязами одноэтажному брусчатому строению, стилизованному, судя по вычурным изгибам крыши, под восточную старину. Три крупных иероглифа, выведенных на белой доске над входом в этот филиал шаолиньского монастыря, лишь подтверждают мою догадку. Как и прочие архитектурные детали: венчающие торцы балок резные головы драконов, дощатые ворота и подвешенный рядом с ними на бревенчатом каркасе медный цилиндрический колокол. Для битья по нему имеется деревянная колотушка – механизм, в который Душа Антея не вселится при всем желании.

Внешний засов на воротах экзотического строения сделан скорее для проформы: обычный брус, вставляемый в медные уключины, и никаких замков, даже механических. Стараясь не шуметь, я подсобляю Ольге вытащить массивную балку из гнезд и опустить ее на землю. Затем спутница аккуратно, без скрипа, приоткрывает одну воротную створу и прошмыгивает внутрь постройки. Я оглядываю напоследок пустынный двор и, не дожидаясь персонального приглашения, иду за Кленовской.

Зная давнюю страсть динамовцев к восточным единоборствам (в СКА они сегодня культивируются не так истово), я предполагаю, что за воротами строения окажется борцовский зал – додзе, – и уж никак не буддистский храм, наличие которого при спорткомплексе «Динамо» стало бы для меня загадкой похлеще Mantus sapiens. Хорошо хоть здесь обходится без сюрпризов: именно в додзе мы и очутились. Свет с улицы проникает сюда через заделанные матовым стеклом щелевидные окна под сводчатым потолком. Из-за полумрака кажется, что внутри постройка намного просторнее, чем снаружи. Переступив порог, мы словно выпадаем не только из жуткой реальности «Кальдеры», но и из нашей эпохи – ощущение, которое именно здесь и сейчас я совершенно не ожидаю пережить.

Пол в додзе также дощатый и за годы тренировок отшлифован множеством босых пяток не хуже паркета. В центре зала разложено квадратное татами, под окнами висят исписанные иероглифами вымпелы, а на противоположной от входа стене – портрет старого и, судя по проницательному взгляду, мудрого японца в белом кимоно. Никаких стеллажей с наградами и борцовской амуницией в додзе не обнаруживается. Видимо, спортивная атрибутика секции хранится в главном здании штаб-квартиры. Здесь же господствует дух подлинного аскетизма, способствующий глубокой концентрации спортсменов на тренировочном процессе.