Чтение онлайн

– Нам лучше отсюда убраться, – сказал Дарий остолбеневшей Пандоре, по-прежнему прижимающей к себе Шока. – Эти идиоты что-то задумали, но я никогда не верил, что они могут…

– А кто это? Что они сейчас будут делать?

– Это таксисты, которые ошиваются в «Мидасе». Устроили, идиоты, дуэль, видимо, испытывают острый дефицит адреналина… Один воевал в Чечне, другой долго сидел… Как и мне, им скучно жить, но у меня есть ты…

– А почему они стоят? Что сейчас будет? Ой, кажется, Шок описался, – Пандора отстранила от себя щенка, и Дарий увидел на ее куртке ручейки, стекающие в песок.

– Это последствия перенесенного ужаса… Надень поводок и спусти собаку на землю, – сказал Дарий, не отрывая взгляда от соперничающих сторон.

– Поздно, он уже описался… Подержи его, я вытру куртку…

Дарий взял Шока, Пандора отошла к кустам и подобранными с земли листьями вытерла куртку.

Моторы взревели одновременно, но первым с места сорвался «опель», что, видимо, говорило о великом нетерпении Энея. Через пару секунд двинулась к своей черте и «хонда». Два разноцветных болида понеслись навстречу друг другу. Их разделяло примерно пятьсот метров, но эти метры сокращались с такой скоростью, что Дарий не успел возвратить Пандоре щенка, как между машинами осталось не больше сотни метров. И вот, и вот, и вот… Семьдесят, шестьдесят, пятьдесят, сорок, а может быть, сорок пять, но не менее тридцати, и когда… когда сущий пустяк разделял великовозрастных искателей приключений, но не менее десяти метров, Эней, не выдержав, подал вбок, и машина, накренившись, разбрасывая из-под колес жижу из песка и водорослей, въехала в воду. Раскаленная выхлопная труба зашипела, окутала задок «опеля» паровым облаком. «Хонда» затормозила, подала назад, сравнялась с Энеем. Дарий слышал, как Ахат с насмешкой сказал Энею: «Это тебе не со старушками в Чечне воевать…», и слышал, как тот ответил: «У меня есть вторая попытка, поэтому не радуйся… Возвращайся на исходную…»

Они разъехались в разные стороны и, развернувшись, приготовились ко второму туру безумного состязания. И, видимо, стартовали по обоюдному согласованию с помощью мобильников. Их вели высота намерений, синхронность надежд и аляповатость псевдогероического пафоса. Но насколько безупречен хронометр бытия! Ровно через сорок секунд гонка закончилась: они столкнулись левыми фарами и потому их таксомоторы, утратив центр тяжести и отдавшись раздирающим их центробежным силам, какое-время в сцепке кружились по песку, затем, оторвавшись друг от друга, закувыркались и делали это так долго, пока не стали разлетаться в стороны двери, стекла, сиденья вместе с самими… Эней, выброшенный через лобовое стекло, видимо, в горячке, как убитый солдат, пытался встать на ноги, однако сила земного притяжения была могущественнее его. А вот Ахат, прошедший огонь и воду лагерей, обливаясь кровью, нашел силы, чтобы, согнувшись в три погибели, добежать до кромки воды и там лицом упасть в прибитые волной черные водоросли.

Дарий с Пандорой не могли прийти в себя, и даже стон, который доносился до них со стороны неподвижно лежащего Энея, не мог привести их в чувства, а уж тем более заставить действовать…

– Надо помочь! – вскрикнула Пандора и сделала шаг в сторону Энея…

– Назад! – осадил ее Дарий, – им теперь может помочь только ОН, – художник указал пальцем в небо, – или же «скорая помощь». – Он вытащил из кармана мобильник и позвонил в «неотложку». Объяснил, назвал место события. Он знал, что медики обязаны будут сообщить о происшествии в полицию. – Пошли отсюда, цирк окончен…

– А как же, а как же… – залепетала Пандора, но Дарий, ухватив ее за рукав кожанки, потащил наверх, чтобы забрать мольберт. – Все узнаем из газет, а твое присутствие здесь необязательно.

– Какой же ты бесчувственный, – чуть не плача, канючила Пандора.

– Прошу тебя, заткнись! Они тебя с Шоком чуть не угробили, а ты тут распускаешь слюни… Заткнись и надень на собаку поводок…

Подходя к перекрестку со светофорами, они услышали сирену: со стороны переезда мчалась «скорая помощь», которая проехала на красный свет и устремилась в сторону залива.

– Быстро сработано, – сказал Дарий и подумал о себе – что вряд ли так быстро приедут к нему, когда он будет на грани…

– Как ты думаешь, их спасут? – наивность Пандоры не знала границ, ибо о том, «быть или не быть» «жить или не жить», известно только одному ЕМУ, которого, скорее всего, не существует. А если ОН и существует, то находится на нелегальном положении среди звездных сгустков, а может быть, и вне их, в какой-нибудь черной дыре, в немыслимых глубинах и абсолютно недосягаемых для лучезарного света Вселенной… Ох, какая божественная даль! Сколько в ней абсурдной красоты и безмятежных сновидений!..

– Во всяком случае, попытаются спасти, но врачам придется сегодняшней ночью как следует порезвиться скальпелями… – И мысленно Дарий посочувствовал хирургу Кальве. А может, успокоил он себя, отпустят их с миром к праотцам, чтобы впредь не страдали и не мучили рядом лежащих.

В коридоре они встретили Медею, стоявшую в прихотливой позе возле своих дверей и пытавшуюся попасть ключом в замочную скважину. Но это было ей не под силу, и она, не разгибаясь, каким-то нечеловеческим голосом попросила о помощи… Дарий взял ключи и открыл дверь. Из помещений пахнули затхлые запахи, свитые из табачного дыма, прокисшей капусты, водочно-пивного перегара и подгоревшей пластмассы. Так всегда пахнут подпаленные ручки ковшиков и кастрюль, в которых вода выкипает быстрее, чем электросочленяются в человеческой голове уставшие от жизни нейроны…

Поздним вечером, когда была проведена вся сангигиеническая процедура с Артефактом, Дарий услышал, как отворилась и тихо захлопнулась дверь, что его насторожило и заставило подойти к окну. Не зажигая света, всмотрелся в наступившие сумерки и увидел Пандору. Она стояла возле лавочки и с кем-то разговаривала по мобильному телефону. «Ага, – сказал себе Дарий, – опять начинаются старые номера…» Он убыстрил свои движения: вышел в другую комнату и через окно (придет время, когда в его проем он будет взирать в пустой, безмолвный мир, вбирая в себя весь ужас одиночества) выбрался на улицу. Обогнув дом, крадущимися шагами он подошел к темному кусту девясила и затаился. Спецоперация по пресечению… Секретное мероприятие во имя и во благо… И услышал пока что непонятные для него словосочетания: «Это непросто, нужны деньги… Нет, нет, если я сказала, значит, постараюсь быть ко времени… Без разницы – Брюссель это или Париж… Я не могу больше говорить, ну мало ли… Конечно, не отпустит, но это поправимо… Всего… И тебе спокойной ночи…» И Дарий, сверх меры удивленный и сильно озадаченный таким монологом, тем же путем вернулся к окну и забрался в комнату. Они почти одновременно встретились в прихожей.

– Где ты была? – как ни в чем не бывало спросил Дарий, хотя чувствовал, что голос его выдает. И, видимо, Пандора это тоже почувствовала и не стала изворачиваться. Но отделалась полуправдой.

– Вышла перед сном подышать, а что, нельзя? – и она попыталась пройти в комнату, чего Дарий ей не позволил сделать. Он протянул руку и вынул из кармана Пандоры трубку.

– Кому ты звонила? Только без вранья.

– Я телефон ношу в кармане со вчерашнего дня. Даже забыла про него…

А в это время, когда изливался тонкий ручеек неправды из ее уст, Дарий размышлял – раздувать или не раздувать головешку конфликта? И если «да», то что это ему даст, кроме нервотрепки, а если «нет», то не пропустит ли он зарождение фронды с последующими для него тягостными последствиями? И с гильотиной. Но разумное – разумному.

– Ладно, иди в кровать… Да здравствует презумпция невиновности…

Уже лежа в постели и ощущая на животе ляжку Пандоры, Дарий все-таки вспомнил одну деталь, перекликающуюся с только что состоявшимся телефонным разговором. В последний раз, когда он потрошил ее сумочку, в записной книжке нашел газетную вырезку с объявлениями о наборе молодых (от 18 до 27 лет) женщин для работы за границей. И одно объявление (речь, кажись, шла о Париже) было отчеркнуто, судя по всему, губной помадой. Того же розово-перламутрового цвета, которым пользуется посапывающая рядом Пандора.

Долго не спал Дарий, пытаясь соединить концы с концами, но, устав от хаоса недомыслия, уснул, но прежде услышал тонкий, похожий на мышиный писк, бред Пандоры. Видимо, она опять во сне видела своих вурдалаков, ей было страшно, и она звала на помощь. Он положил руку на ее висок и теснее прижался к полыхающему жаром бедру. Нет на свете ничего теплее и животворнее, чем женское бедро, женский живот, ее холмы, не говоря уж о баснословных субтропиках по имени ВЛГ. Видимо, от приснившихся ужасов Пандора испустила дух, и Дарий, дабы не задохнуться, приподнял с ее стороны одеяло и провентилировал постель. Ароматная прелюдия к прекрасным сновидениям…