Чтение онлайн

Когда Елисей смотрел на новую студентку, начиналась аритмия. Ей нравилось в нем все: улыбка, запах, голос. Ей нравилось наблюдать за эмоциями на лице Смирнова, нравилось то, как уверенно он вел её автомобиль. Она растворялась в парне, чувствуя нехватку их разговоров в разлуке. Это удивляло. С момента их знакомства прошло не больше двух недель.

Она боролась с желанием набрать его номер, который могла бы с легкостью узнать у Лизы. Нет, пусть Елисей сам звонит. Первый шаг она уже сегодня сделала. Грызя ластик на кончике карандаша, ей в голову пришла интересная мысль.

Она нашла в своих закромах небольшой листок бумаги, напоминающий пергамент, взяла перьевую ручку, ощутив себя леди из девятнадцатого века, которая строчила письма возлюбленному. Она писала о том, что хотелось сказать сейчас Елисею. Например, что она была рада познакомиться с ним, узнать его, или что ее до мурашек интересует та благородная часть его жизни, или что ей катастрофически мало времени, проведенного вместе.

Когда девушка закончила писать, она оставила небольшую кляксу в правом углу письма, завернула пергамент конвертиком, припечатывая расплавленным воском и небольшой печатью. На душе был легко и тепло. Улыбка не сходила с лица до позднего вечера. Ужиная за большим круглым столом, где каждый вечер всегда собиралась вся семья, Ясения не слышала ни слова из разговоров родителей. Её мысли были далеки от дома.

– Дочка, ты нас слушаешь? – Громко спросил отец, теряя свое терпение.

– Прости, папа, – потупила взгляд девушка. – Что ты спрашивал?

– Я спрашивал, как ты смотришь на то, чтобы перед новым годом поехать в Альпы.

– Ты же знаешь, что я поддержу любое твое решение.

– Папина дочка, – закатил глаза брат. – Или подлиза.

– А ты приемный, – девушка по-детски высунула язык. Гошка бросил в сестру салфеткой.

– Дети, – понизив голос, прошипел недовольно отец.

– То, что лежит на столе, – ворчала мать, – неприкосновенно! Это богохульство, – разбрасываться предметами со стола. Вас что, не воспитывали?

– Прости, мам, – хором ответили дети, опустив глаза в тарелки.

– Кстати, к нам присоединиться семья моего парнера по бизнесу. У Милославских есть сын, он на пять лет старше тебя и учиться в том же институте. Может, ты слышала про него? Стас Милославский.

– Нет, – подумав, ответила Сенечка. – Не слышала о таком.

– Их семья приедет к нам в гости в эти выходные на ужин. Тут и познакомитесь. Парень не плохой, но немного избалованный.

– Семья Лукояновых и семья Милославских, – жгучая смесь. – Хмыкнула мать. Надеюсь, вы найдете общий язык и не переубиваете друг друга.

– А с кем я не находила общий язык? – Удивилась Сенька.

– Со мной, например, – вмешался брат. Из-за переходного возраста он жутко раздражал сестру, правда меньше она его любить не начала.

Ужин закончился, и девушка упала на кровать. Она взяла в руки телефон, строча сообщение Лизке. Девушки неплохо стружились за жти недели. Сидели всегда вместе, находя общие темы для разговоров. Несмотря на то, что у Елисея и Лизы была разница в два года, они были очень похожи.

«Как ты?» – прислала Ясения подруге и получила быстрый ответ.

«В каше», – ответила она со смеющимся смайлом. – «Мой брат придурок».

«Все братья придурки», – прислала Сенечка. – «Мой считает меня папиной подлизой, а у тебя что?»

«Мой из-за шутки про тебя и него облили меня кашей!» – Лиза прислала злой смайлик, а Ясения громко рассмеялась. – «А сейчас он показывает мне язык».

«Вы милые», – заметила девушка.

«Ох, нет! Я пойду смывать с себя манные комочки!», – Лукоянова продолжала заливаться смехом. – «Придурок!»

Ясения закрыла глаза и утонула в сладком сне. Они были во Франции, посреди фиолетового поля. Счастливые и свободные. Шляпка с пшеничной головы слетела, но Лукояновой было все равно, – она пряталась в кольце рук высокого парня, чьи волосы были чернее ночи.

Это был первый сон, в котором фигурировал Елисей. С этого дня он больше оставлял ее даже ночью.

И даже если сплю, твой образ дивный

Чарует взор и сердце непрерывно.

У.Шекспир

Начало октября показалась Ясении новой страницей в её толстой книге жизни. Она, только распахнув глаза, чувствовала, что холодное осеннее солнце почему-то грело, и его лучики приветственно махали стрелами. Розовый цвет комнаты перестал раздражать по утрам, и даже недовольное бормотание матери, которое сопровождалась громкими хлопками дверью в комнату, хозяином которой был её младший брат, совершенно не беспокоили её. Улыбка тронула чувственные губы девушки, а в голове снова возник образ из прекрасного сна.

– Доброе утро, – промурлыкала она, потягиваясь, словно рядом с ней был тот, о ком все её мысли.

За завтраком девушка была окрыленной. Улыбалась родным, хоть раньше она могла только безразлично что-то мычать, так как утро было для неё самым ужасным временем дня. Но сегодня она рассмотрела начало дня новой возможностью скорее увидеть своего друга.

– Сенька наша странная какая-то, – жуя, пробормотал Гошка. – Смотрите, даже ни разу язык мне не показала.

В ответ на реплику брата, девушка лишь поднялась со стула, медленно подходя к мальчику, внушая в его окрепшее тело страх, по-доброму потрепала по шевелюре такого же цвета, как и у неё самой, а потом поцеловала в щеку. Гоша поперхнулся, удивленно наблюдая за странной сестрой.

– Мам, – протянул брат, не моргая смотря на сестру. – Может, её врачу показать?

– Здесь врач не поможет, – мама мечтательно улыбнулась, бросая заговорщицкий взгляд на нахмурившегося отца. – Сенечка, как зовут твое «доброе утро»?

– А? – Заняв обратно свое место за столом, переспросила девушка, не слушая разговоры родных.

– Как мальчика зовут, спрашиваю тебя. – Она подперла подбородок рукой, продолжая улыбаться.

– Какие ещё мальчики? – Подал голос папа, который, между прочим, с утра был в отличном настроении. – С начала пусть выучиться!

– Сереж, – мама усмехнулась, – вспомни себя.

– Вот поэтому я и говорю, – неприлично громко хлебнув кофе, он поднялся со стола, по обычаю чмокнул всех членов семьи в щеку, а после вышел из дома. Мама покачала головой, прекрасно понимая, что смена настроения мужа была вызвана ревностным чувством отцовства. Он носил свою дочку на руках, и никому больше не позволено было так поступать.

– Не обращай внимания, – мама коснулась ладони Ясении. – Твой папа просто очень любит свою дочь. Но мне, как любимой мамочке, расскажешь же о нем?