Чтение онлайн

Маргарита Львовна вновь появилась через несколько дней. Как ни в чем не бывало и не вспоминая о той злополучной истории с пирожными. Завидев ее, Марк демонстративно ушел к себе. Она попробовала заглянуть к нему в комнату, но он даже не открыл дверь на ее стук.

На все происходящее Мириам наблюдала со стороны. Отец с ней поведение Марка не обсуждал, а брат, видимо, не считал нужным говорить об этом с сестрой.

Так продолжалось несколько месяцев, пока Борис Робертович сам однажды не заговорил с детьми о Маргарите. Он решился сделать ей предложение. В доме нужна была хозяйка, а детям-мать. Это понимала и Маргарита. Конечно, они руководствовались не одним холодным расчетом. Симпатия друг к другу там была. Любви – нет. Но такие отношения, порой, сулят более продолжительное партнерство. И обоих это устраивало. Не устраивало это только Марка.

– Предатель, – процедил он презрительно сквозь зубы.

Разговор тогда остался незаконченным. Решено было не торопить события, дать Марку время все обдумать.

–Ты из-за мамы? – Борис Робертович снова попытался вытащить сына на разговор, но тот резко захлопнул дверь своей комнаты прямо перед его носом.

Мириам, выждав немного, тихонько поскреблась к нему в дверь, но, не услышав ответа, рискнула зайти сама. Марк лежал на кровати с закрытыми глазами, в наушниках у него играла музыка. Он не заметил, как она вошла. В руке у него была зажата фотография матери, где та сидит, уронив голову на руки, лежащие на закрытой крышке старого черного Блютнера. Длинные каштановые волосы расплескались по плечам, взгляд задумчиво устремлен в объектив. Это был один из немногих, сохранившихся снимков, сделанный отцом еще на пленочный фотоаппарат.

Мириам с минуту постояла, а потом так же тихо вышла, аккуратно закрыв за собой дверь.

Все решилось где-то месяц спустя. Маргарита пришла, когда отца не было дома, а Мириам убежала на свой урок музыки. Марк, засадив Эстер в манеж, где она возилась со своими игрушками, что-то лепеча на своем непонятном языке, устроился рядом с книжкой.

Маргарита по обыкновению потянулась к Эстер. Та на ее появление ответила улыбкой, обнажив четверку первых зубов, вылупившихся почти разом один за другим.

– Не подходи! – Марк загородил собою манеж, выставив вперед кухонный нож.

Маргарита остановилась. На лице ее застыла улыбка, еще обращенная к Эстер.

– Марк, – тихим спокойным голосом обратилась она к нему.

В том, как она произнесла его имя слышалось скорее удивление, чем испуг. Но Марк придвинул нож еще ближе. Крепко зажатый в жилистой мальчишеской руке, он упирался ей в грудь, прямо между пуговиц, обтянутых черной тканью на светло-сером жакете с черной тонкой оторочкой.

–Я сейчас уйду, – ровным голосом, не выдавая своего волнения, произнесла Маргарита и, отступив на шаг, вышла из комнаты.

Этот момент, когда он на те несколько секунд оказался лицом к лицу с Маргаритой, Марк запомнил на всю жизнь. Он запомнил ее удивленные темно-карие глаза с тонкими лучиками морщинок, легкую складку между бровей, тронутые красной помадой губы. Даже запомнил запах ее духов. Этот аромат намертво врезался ему в память. Только много лет спустя он узнал от одной из своих подруг, с которой у него случился скоротечный роман, что это были французские Climat.

Марк не боялся, что об инциденте с ножом узнает отец. Он даже рассчитывал на то, что Маргарита непременно расскажет ему об этом. Мысленно уже готовился к такому диалогу. Но отец так об этом и не заговорил. Не уж-то не узнал? Или не захотел, а, может, не смог заговорить об этом с сыном? Марк по началу терялся от всего этого в догадках, потом махнул рукой и старался больше не вспоминать об этом.

Маргарита больше не приходила.

Отец как-то замкнулся в себе, сделался молчалив. На все его попытки заговорить с сыном даже на самые отвлеченные тема, Марк отвечал с неприкрытой злостью, сам даже не понимая, откуда она берется. И злился при этом еще больше, но уже на себя.

Учился он неплохо, хотя и слыл лентяем. Его выручала цепкая память и хорошие мозги. Но в остальном с каждым разом доставлял все больше хлопот учителям и отцу, которого все чаще по разным поводам вызывали в школу: пропуски уроков, курение, драки с одноклассниками. Покладистый прежде мальчик превратился в неудобного подростка, доставляющего головную боль учителям.

Как-то раз, Марку уже было шестнадцать, он привел домой девушку. Ее боевой раскрас – черная обводка глаз, малиновый рот и светлые волосы, выкрашенные в какой-то неопределенный зеленый оттенок, неприятно поразили Мириам. Она слышала за стенкой ее смех, который ей казался глупым и вульгарным, потом какие-то стоны и всхлипы. Что там происходит в соседней комнате, она догадалась не сразу. Когда домой вернулся отец, парочка уже переместилась в гостиную к телевизору. Девушка сидела на коленях у Марка, обнимая его за шею, а он тем временем мял под свитером ее грудь.

–Если мое присутствие тебя не смущает, то хотя бы сестры постеснялся, – возмутился отец.

Марк только нагло хмыкнул в ответ, не спуская с колен свою подругу.

– Пошли! – скомандовал он девушке, поднимаясь с дивана.

–Ты куда? – окликнул его отец, когда Марк уже стоял в дверях.

–Трахаться, куда же еще?!

Ночевать в тот день Марк не вернулся. Мириам молча наблюдала за отцом, который несколько лет, как бросил курить, теперь то и дело выходил с сигаретой на балкон. Волновался ли он из-за того, что сын-подросток где-то пропадает ночью, или переживал из-за не заладившегося с самого начала разговора, вытолкнувшего Марка из дома, Мириам не знала. А расспрашивать отца о чем-либо в тот момент не решилась.

Примерно полгода спустя после того случая с девушкой, отцу позвонили из полиции. Как выяснилось, Марка с одноклассниками остановили дэпээсники, когда те раскатывали на чужой машине. Задержали их за угон. Правда, потом выяснилось, что угнали они отцовскую машину одного из приятелей, который сам к тому же и находился за рулем. Прав ни у одного, конечно же, не было. Просто хотелось прокатиться на новеньком «Мерседесе», ключи от которого были вытащены тайком из кармана пальто ничего не подозревавшего папаши. Покрутились по дворовым улочкам между домов. Когда стало скучно нарезать круги по кварталу, решили выехать на соседний проспект. А там-дорожный патруль. Им как-то подозрительным показался неровный ход машины. Остановили. А там-четверка подростков. Без водительских прав, да еще с ярко выраженным пивным амбре.

Борис Робертович мог вмешаться, кинуться на выручку сыну- нужные связи и знакомства были, но не стал. В итоге сам потерпевший- отец горе-угонщика сына – первым же поспешил загладить инцидент. Но штраф, причем немалый: за вождение без прав и за нахождение несовершеннолетних в нетрезвом виде, пришлось заплатить. Решили разделить ровно на четверых. Борис Робертович деньги, конечно, заплатил, деваться некуда было, но в полицейский участок за сыном тогда отказался ехать на отрез.

– Зачем он так? – Марк, задумавшись, не заметил, как произнес этот вопрос вслух.

–Ты это о чем?

Мириам уже вернулась на кухню и выкладывала с подноса чашки и тарелки в раковину.

– Я вот никогда не понимал, как можно всю жизнь, заметь, всю жизнь копаться в чужих мозгах… изучать, как там это было? «Метакогнитивные способности подростков с разными формами дизонтогенеза»– уму просто не постижимо! И не докопаться до своего собственного сына!

– У-у-у! – Мириам догадалась к чему клонит Марк. – Какие мы слова оказывается знаем!

– Ты сильно удивишься, но я как-то умудрился кроме Уголовного кодекса прочитать еще пару книжек., – съехидничал он в ответ.