Чтение онлайн

— Но вы хотели зверя из бездны использовать в своих личных корыстных целях словно какую-то собачонку. Каких целях?

Зина молчала.

— Я помогу тебе, женщина, сказать правду. Вы меня вернули Виталию Мухамедовичу, чтобы я поближе познакомился с «желтком» и лярвированным джигитом Саидом. Вы меня отправили в пустыню Тарим, чтобы я научился драться с другими самцами из-за самки-драконессы. Вы меня сунули в «Электронише Гемайншафт», чтобы я разобрался с нанороботами — конкурентами драконов. Следом запустили меня в кавказское осиное гнездо, чтобы я закусил «белком» и повоевал с синтезированными шахидами, которых начинили лярводраконами прямо на конвейере… Но когда настал мне черед познакомиться со «скорлупой», вы стали бесцеремонно задвигать мои кеды в угол. Товарищи в белых комбинезонах кинулись на меня с фрезерной пилой…

— Доктор Гриппенрайтер был неправ.

— Ну а ты выманила моих живчиков.

— И правильно сделала. — довольно гордо произнесла Зина. — Среди живчиков-то сновали мужские лярвогаметы, самые что ни на есть полноценные. То ли дракон хотел размножаться, используя половой путь человека, ну в смысле твой. То ли лярвогаметы случайно попали в сперму, поскольку драконья структура лечила все твои болезни, в том числе влезала и предстательную железу.

— Где пробирка с живчиками? — крайне строго спросил Василий.

— Ты лучше знаешь.

— Один человек спасся при аварии вертолета и ушел, бросив тебя. Он оставил следы очень больших тапок, сорок пятый размер, не меньше.

— Значит все правильно, — Зина даже улыбнулась слегка. — Ким отчалил вместе с твоими живчиками и полноценными драконьими лярвами. От них на нашей базе добьются всего, что необходимо.

— А что необходимо, Зина? Отвечай, а то буду обижать.

— Сказать тебе что ли, дураку? Ну, тогда немного по порядку. Если лярва переписана в тебя с одной только «скорлупы», то есть с парциального яйца, тогда она, соответственно, несет в себе лишь треть силы, третью часть функций, а остальное ей приходится добирать. Чем она, собственно, и занималась с твоей помощью. Допустим, полноценная лярва возвращается в парциальное яйцо. В этом случае она его реинтегрирует, делает полным, и все прочие лярвы, которые в нем копошатся, спустя несколько поколений тоже становятся полноценными… Итак, из нашего любимого яичка выходит двадцать пять тысяч лярводраконов, после чего они заражают собой несколько десятков тысяч человек, ну и в результате некоторого отсева мы получаем двадцать пять тысяч сверхлюдей, ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ ТЫСЯЧ СВЕРХВОИНОВ, готовых взять весь мир и сдавить как грушу, да так что сок потечет. И если бы не мудак Хуань Лун, их было бы тридцать тысяч.

— Хуань Лун, знакомая какая-то фамилия. Может, это мой прадедушка?.. Но все-таки я не въезжаю, зачем это доктор Гриппенрайтер решил разъять меня, как Сальери свою «музЫку»?

— Пора уже въезжать, Васек, что-то медленно ты запрягаешься. Да коли наши лярвы делаются полноценными и все окей, то эти нанороботы и драконы на синтетических носителях дерьма уже не стоят, а ты из первопроходца превращаешься просто в опасного психа. Ты ведь можешь еще какое-нибудь яичко реинтегрировать, а может даже и оплодотворить, если повстречаешь так называемую самку правого пути. Тогда вообще последствия непредсказуемы, ибо в какой-нибудь конкурирующей конторе появится следующая драконья генерация — draconiae temporapassus, драконы-времяходцы. А мы этого не хотим.

— Но кто это «мы»? От лица каких-таких параноиков ты вещаешь?

— Замолчи, это замечательные люди, способные спасти мир. — Зина одновременно и по детски, и по-фанатски поджала губки.

— Честно говоря, я не хотел бы спасать его ценой своей шкуры. Но, возможно, я большой эгоист. Значит, двадцать пять тысяч деревянных солдат вам нужны, чтобы организовать новый порядок. И какой же — коммунистический, фашистский, исламский, маорийский, вудуистский?

— Среди нас есть коммунисты, умеренные нацисты, исламисты, капиталистов поменее, но тоже присутствуют. Есть негры, немцы, ненцы, чеченцы, чехи, японцы, яванцы, якуты и так далее.

— Прямо четвертый интернационал. Но предыдущие три, кажется, уже поработали на славу. Народ качественно улучшался, хоть, правда, в числе порой сокращался. Но человечество в целом разве сократишь? Только отвернешься, а оно уже плодится начинает.

— Мы берем, Вася, все здравое, что имелось в старых системах. У коммунистов — тягу к светлому будущему и презрение к дешевой свободе, у фашистов — память о предках и поддержание единства, у исламистов — веру в свое предназначение и ярость к врагам, у капиталистов — бережливость и хватку.

— Мне так нравится, Зина, что вам пригодились казалось бы весьма сомнительные достижения человечества. Произошел безусловно творческий синтез всех дотоле существовавших диктатур и инквизиций.

— Но мы хотим диктатуру достойных людей.

— Я согласен, Зина. Возьмите меня в свою банду… Ну, короче, взяли бы вы меня, если бы я за вас проголосовал обеими руками и ногами?

Девушка как будто слегка смутилась.

— Тебя нет. Дело в том, что ты…

— Понял. Еврей по папе.

— У нас есть евреи и по маме, и по папе. Но ты — бесхребетный соплежуй, даже если и со способностями. Ты или чувствуешь себя виноватым хрен знает из-за чего, или обижаешься из-за какой-то ерунды; ты не способен пойти за вождем, поверить в идею, ты все время что-то копаешь и во всем сомневаешься. Ты невротик, у которого душонка мечется, как вошь на гребешке. Бесприципный паразит, вот ты кто. Ты можешь предать общее дело в любой момент. У тебя через несколько лет случится инфаркт, или ты сопьешься или ты переширяешься до усрачки какой-нибудь наркотой. Ты на нашем жаргоне — «пена». Мы умеем это определять сразу, по магнитным полям мозга.

Зина высказывала свои убеждения вполне уверенно, твердо, слегка даже отбивая такт здоровой рукой, хотя не без некоторой торопливости.

— Ты говоришь «пена» и я сразу вспоминаю пиво… Какие же вы все таки идеалисты. Кстати, никто из тех, кто летел в вертолете, не должен был спасать тебя при аварии?

— Нет. — несколько горячее, чем нужно отозвалась Зина. — Ким ушел, потому что так надо было для нашего общего дела. Но есть те, кто обязан спасать меня по должности своей. Эти люди прилетят с базы.

— Ясно. Вы не только большие идеалисты, но попутно и приличные бюрократы: одному положено только калечить, другому только спасать. Ну так что за общее дело, чем займетесь-то после того как вы победите шахидов-моджахедов и покорите всю Землю?

— Во-первых, мы не собираемся их побеждать. Это люди в чем-то похожи на нас, только более примитивные. Мы припугнем их, поставим на место, и сделаем своими братьями. Меньшими, конечно. К сожалению, концепции полного равенства остались в области утопий. А бороться всерьез мы будем с «пеной». Мы избавимся от нее, во имя установления гармонии. И дело тут не в нашей жестокости. «Пена» потребляет слишком много ограниченных ресурсов на нашем Шарике и не то что гармонии, любому порядку подчиняться не желает.

— Я как будто уже слышал что-то в этом духе. Григорием Климовым попахивает… Значит, одни психи якобы хотят расправится с другими психами, но бить-то будут в первую очередь тех, кто от них сильно отличается, то есть нормально соображающих людей… А что потом, так сказать — на десерт?

— А потом мы выполним наше космическое предначертание.

— Ого, Зина, это, действительно, идеал так идеал. И кто же его спустил? Вы религиозны?

— Иные из нас — да, другие — нет. Но предначертание поступило от Учителей. Когда мы будем готовы, они помогут создать нам сверэнергетику и уведут нас в другой мир, где мы обретем общую бесконечную жизнь. — глаза вещающей Зины вспыхнули, словно бы она уже видела прекрасную светлую вечность. — Но об этом не знают даже первичные члены нашей общности, которых мы называем «листьями». Впрочем, любой из «листочков» может, раз-два, и сделаться всезнающим «стволом»… ну и запросто вернуться в прежнее состояние.

— Ясно, что это за Учителя. Это — Пузыри, наши космические конкуренты. За ними, кстати, присматривает галактическая полиция, Смотрители, чтобы те слишком не набедокурили. Это, значит, для Пузырей ваша новая общность будет чистить Землю от так называемой «пены».

Зина гордо отвернулась.

— Убей меня, но не смей так говорить.

— Убить? Обещаю подумать об этом на досуге. — сказал Василий и подумал, что, пожалуй, иным образом на такую девушку повлиять невозможно. И вдруг как будто издалека послышался голосок Акая: «Покажи ей.»