Чтение онлайн

Я смотрю в окно, как Роман объезжает заправку, подыскивая лучшее место для парковки, чтобы спрятать грузовик от дороги, и все, что я могу сделать, это фыркнуть. Леви, возможно, в чем-то прав, но я ни за что не собираюсь признаваться ему в этом. Он прав. Я чувствую, что между мной и Шейн что-то меняется. Она не просто девушка, которую мы похитили; она нечто настоящее, то, что я не хочу терять. Но в этом мире любить — значит быть слабым. Роман слишком хорошо это знает. Каждая девушка, с которой он когда-либо сближался, была уничтожена под каблуком нашего отца, и если я позволю себе по-настоящему влюбиться в нее, я не сомневаюсь, что в конечном итоге она станет всего лишь пешкой, которую мой отец использует против меня.

Роман останавливает грузовик за заправочной станцией, и мы быстро выходим.

— Может, нам просто оставить его здесь, — предлагаю я, пока Роман открывает заднюю дверь.

— Не-а, — говорит он. — Тогда нам придется вернуться и внести залог за его задницу позже, а я слишком чертовски устал, чтобы совершить еще одну поездку. Мы могли бы просто вырубить его и запихнуть в багажник.

— Звучит как…

— Пошли вы, — слышим мы изнутри грузовика. — Если кто-нибудь из вас, ублюдков, попытается что-нибудь предпринять, я вскрою вам артерию, пока вы будете спать.

Роман закатывает глаза и открывает заднюю дверь. Не требуется много времени, чтобы сменить транспортировочный грузовик на старый джип, который едва держится на ходу, и не успеваю я опомниться, как мы уже летим по шоссе в сторону города.

Мы едем несколько часов, и Роман движется по направлению к старой квартире Шейн, как будто знает дорогу наизусть, но после трех месяцев наблюдения за этим местом, прежде чем забрать ее, я думаю, справедливо будет сказать, что да. Я знаю каждое гребаное здание, окружающее ее, каждого ублюдка, который живет в ее комплексе, и где по соседству лучше всего поесть. Те несколько месяцев, что предшествовали ее похищению, были веселыми, но ничего не было лучше, чем заполучить ее.

Роман заезжает в подземный гараж, и я не могу лгать, для меня облегчение, что не нужно парковаться далеко и тащить наши задницы сюда пешком только для того, чтобы увидеть ее, как раньше. Мы находим “Эскалейд” почти сразу, но это несложно. Машина торчит, как гребаный единорог, который срет посреди свадьбы в загородном клубе по соседству.

Он притормаживает рядом, и в тот момент, когда мои ноги касаются асфальта, я бросаю взгляд через стекло багажника и еще раз проверяю, что наш друг все еще там, где ему положено быть, но не похоже, чтобы Шейн собиралась что-то с этим делать, кроме как пялиться на него, пока у нее подкашиваются колени. Хотя она все лучше принимает наш ебанутый образ жизни. Черт возьми, я думаю, что это даже возбуждает ее, что не делает ничего, кроме того, что я становлюсь твердым как камень.

Желая вернуться в замок, мы быстро поднимаемся по извилистой лестнице и заходим на ее этаж только для того, чтобы обнаружить, что дверь ее квартиры сломана и приоткрыта. Мы ускоряемся, устремляясь к ее квартире, каждый из нас в кипящей ярости, неспособный справиться со страхом перед неизвестностью.

Если кто-то, блядь, причинил ей боль, я сожгу весь гребаный мир дотла, просто чтобы все исправить.

Я вырываюсь перед своими братьями и ударяю кулаком в дверь, позволяя ей распахнуться от сокрушительного удара только для того, чтобы быть встреченным пронзительным криком.

Мы вваливаемся в маленькую квартирку, приятные воспоминания о ночи, когда мы похитили Шейн, пульсируют в моих мыслях. Девушка сидит в углу кухни, обхватив руками ноги, все ее тело сотрясается, ошейник на ее шее говорит мне, что Шейн подобрала бездомную собаку.

— Кто ты, черт возьми, такая? — Требую я, бросаясь вглубь квартиры, а мои братья следуют за мной по пятам.

— Это неважно, — говорит Роман, бросаясь к ней и хватая ее за плечи, сильно сжимая их, когда я замечаю кровавый след, ведущий через гостиную, по коридору и собирающийся лужицей у двери ванной. — Где Шейн?

— В… ванне.

Я срываюсь с места, мой желудок опускается свинцовой гирей, когда навязчивые воспоминания о Лукасе Миллере проносятся в моей голове, как тошнотворная карусель, застрявшая на повторе. У Шейн с ваннами отношения любви-ненависти, из-за которых мне хочется вырвать позвоночник каждому ублюдку, который хоть раз в жизни посмотрел на нее не так, как надо, и если сегодня повторится та ужасная ночь, я буду чертовски разъярен.

Я мчусь по коридору, полный решимости добраться до нее. Если это ее гребаная кровь, испачкавшая пол, у меня не будет другого выбора, кроме как прикончить этого ублюдка. Никто не обидит мою девочку.

Мне требуется три широких шага, чтобы добраться до ванной, а мои братья несутся за мной. Я хватаюсь рукой за дверную раму, входя в крошечную ванную, и с ужасом замираю.

Шейн стоит передо мной, скрестив руки на груди, и смотрит на меня с парализующей яростью.

— Где, черт возьми, вы были? — она визжит, когда ее отец лежит в луже крови в ее тесной ванне, его глаза блестят и он потерян. — Я ждала вас несколько часов назад.

Я таращусь на нее, мне нужна секунда, чтобы наверстать упущенное, когда мои братья вваливаются в ванную, занимая все свободное место, и смотрят вниз на почти мертвое тело, гниющее в ванне.

— Что, черт возьми, здесь происходит?

— Вы, придурки, должны были разобраться с ним, — кипит она, горячие, злые слезы стоят у нее на глазах. — Как он все еще жив? Предполагалось, что его должны были убить волки.

Роман качает головой.

— Это не наша вина. Во всем виноваты дворняги, — говорит он ей. — Эти волки и в лучшие времена были темпераментными засранцами, и ты это знаешь. Не наша вина, что с ним было невесело играть.

Шейн раздраженно фыркает, и я подхожу к ней, протягиваю руки и хватаю ее за плечи.

— Что случилось? — пробормотал я, встретившись с ее расширенными, полными страха глазами… — И почему у тебя на кухне бродяга?

Она качает головой.

— Я не могла просто оставить ее там, — говорит она мне. — У нее дома семья, новорожденный ребенок и муж, а этот мудак похитил ее прямо из дома и с тех пор издевался над ней. Он постоянно насиловал ее. Просто взгляни на нее. Ее тело — как гребаная карта жестокого обращения, которое она перенесла от него. Если бы я просто оставила ее… что, если он вернется за ней?

— Детка, — медленно произношу я, качая головой. — Это не наша проблема. Мы не можем забрать ее. Она принадлежит кому-то другому. Мы не можем рисковать, навлекая на себя такой удар, не сейчас.

Шейн вырывается из моей хватки и в тот же момент ударяет меня руками в грудь, отталкивая на шаг назад и едва не задевая швы на грудной клетке. Не могу лгать, я бы хотел, чтобы она ударила меня посильнее и пустила мне кровь. Есть что-то такое приятное в том, что она причиняет мне боль, как нож для стейка в моей руке. Это был мой поворотный момент, когда я понял, что собираюсь оставить ее себе.