Чтение онлайн

Ездить по Нью-Йорку в поисках подарков мне приходилось немало. И отнюдь не из-за привередливых вкусов их будущих обладателей, а потому, что зачастую те предметы одежды, которые требовалось купить, в Америке уже не пользовались спросом и, соответственно, производили их в очень малых количествах.

Прежде всего это касалось шляп. Люди старшего поколения, наверное, помнят, что наши руководители обожали носить шляпы. Они буквально не выходили из дома без этого головного убора — какая-то шляпомания.

Впрочем, и на Западе, в том числе в США, такое было, но… в 30–40-х годах. Достаточно вспомнить любой американский гангстерский фильм о том времени. До нас эта мода дошла, как обычно, с заметным опозданием. Поэтому мне пришлось немало побегать, прежде чем я нашел небольшой магазин мужских головных уборов фирмы «Стетсон», на Мэдисон-авеню.

Продавали там и шляпы типа «хомбург» — фетровые, с высокой тульей, немного загнутыми по окружности и обшитыми шелковой тесьмой полями. Когда-то шляпы «хомбург» были на Западе в моде, и весь деловой Нью-Йорк щеголял в них. Потом мода прошла, что, естественно, на вкусы наших руководителей не повлияло.

Перед тем как отправить меня за шляпами, Громыко показывал свою старую и даже давал мне ее с собой в качестве образца. В «Стетсоне» шляпу заодно чистили, отпаривали и возвращали ей форму. В Нью-Йорке мы бывали ежегодно. И каждый раз я отправлялся в поход на Мэдисон-авеню за этими шляпами.

В магазине были шляпы всех цветов и оттенков — от черного до светло-голубого. Громыко же требовал шляпы исключительно мышино-серого цвета и никакого иного. Я забирал нужное количество головных уборов «на пробу», привозил в наше представительство, раскладывал и устраивал выставку в апартаментах Громыко. Потом появлялся он сам и все это добро обозревал. Он внимательнейшим образом разглядывал и ощупывал товар, много раз уточнял размеры (в Америке они дюймовые, а у него были записаны сантиметровые, и в магазине мне делали перевод по специальной шкале). Иногда приходилось неоднократно ездить в «Стетсон», чтобы подобрать шляпы более подходящего оттенка, затем снова привозить и показывать их Андрею Андреевичу. И наконец, когда получал «высочайшее» благословение, я в последний раз отвозил шляпы в магазин, где на них золотым тиснением выводили инициалы будущих владельцев — «ААГ», «ЛИБ», «ЮВА», «НВП», а позже и «КУЧ».

Шляпы для наших руководителей я покупал, как уже сказал, каждый год и, естественно, знал, что цены на них регулярно повышаются. Сейчас такое периодическое повышение не вызывает у нас удивления, а тогда советскому человеку это бросалось в глаза. Громыко не был исключением. Когда, например, я приносил ему шляпу за 60 долларов, он, памятуя, что раньше за такую же платил на десятку меньше, выказывал свое недовольство. Вторя нашим тогдашним газетам, со злорадством сообщавшим о «безудержных темпах инфляции и обнищания трудового народа в капиталистических странах», я отвечал ему:

— Ну, Андрей Андреевич, что же здесь удивительного? Ведь у них инфляция. Уровень жизни падает. Как же могут цены не расти?

Он с мрачным видом проглатывал мою сентенцию и говорил:

— Да, действительно, на практике убеждаешься, что все-таки права наша теория…

Он, конечно, шутил, но это была, пожалуй, одна из самых мрачных его шуток.

Шутки шутками, но я всегда задавался вопросом: сколько одинаковых шляп нужно одному человеку?

Расскажу еще одну историю в продолжение темы о подарках, привозимых Громыко из зарубежных командировок, в частности из США, нашим высшим руководителям и конкретно Брежневу.

Уж не знаю, кто именно и когда показал Леониду Ильичу так называемый галстук-прищепку, от которого он пришел в восторг. Это галстук с готовым узлом фабричного изготовления. Держался он на рубашке за счет пришитого к верхней части узла специального пластмассового крючка и двух узких длинных «крылышек», отходящих влево и вправо от узла: крючок цеплялся за верхний край рубашки, а «крылышки» подсовывались под ее воротник. Я знал о существовании таких галстуков, но мне было также известно, что носят их в основном бедные люди. Трудно найти в Америке человека, который бы не был с детства научен завязывать галстук. Любой американец, даже если он принадлежит к классу «синих воротничков», в церкви по воскресеньям, на свадьбах, днях рождения, похоронах, рождественских праздниках непременно появляется в костюме и при обычном, классическом, галстуке. Но для особо ленивых, видимо, придумали эти — «прищепочные». Были они дешевые, из низкокачественного материала и смотрелись неэстетично — крючок-то был заметен, а уж если случайно расстегивалась или отрывалась верхняя пуговица рубашки… Можете себе представить, как это выглядело.

Одним словом, Брежнев попросил Громыко, чтобы тот привез ему именно такие. Я получил соответствующее задание. Однако, прежде чем его выполнить, решил прямо сказать Андрею Андреевичу, что негоже приличному человеку, а тем более Генеральному секретарю, носить такие галстуки, что это сразу выдает дурной вкус, вернее отсутствие всякого вкуса. Но все напрасно. Громыко настоял на своем. Кстати, ни в одном солидном магазине этих галстуков не оказалось. Пришлось ехать в дешевый район, и что-то я все же купил. Несколько штук Громыко одобрил. И Брежнев стал надевать это убожество, выходя в свет.

Конечно, западные журналисты не могли оставить этого без внимания. Вскоре в одной из американских газет появилась статья, автор которой, подвергая резкой критике политику Брежнева и лично Леонида Ильича, в качестве уничижительного штриха к характеристике нашего лидера упомянул его галстуки-прищепки. Для американца эта «прищепка» говорила о многом.

Как известно, при Хрущеве в верхах увлекались охотой. По мере роста авторитета Никиты Сергеевича в его окружении становилось все больше охотников. Примерно так же, как до сравнительно недавнего времени все заделывались заядлыми теннисистами. Особую популярность имела зимняя охота на лося и кабана. Эти виды охоты требовали наличия соответствующей теплой одежды. И вот в один из приездов в Нью-Йорк Громыко попросил меня помочь ему с приобретением теплого охотничьего белья. Я посмотрел каталоги и отправился в магазин «Эйберкромби и Фитч», который тогда был самым крупным местным центром охотничьих и спортивных товаров. Этажей в нем было этак восемь или девять. Когда я в него вошел, у меня буквально разбежались глаза. Каждый этаж имел свою специализацию по товарным группам. На нижнем продавались всевозможные настольные игры и тренажеры, а также были выставлены различные новинки. Впервые в жизни я увидел «видик». Он сильно отличался от современного внушительными габаритами. Однако тогда я смотрел на него как завороженный. Этажами выше продавали мужскую и дамскую спортивную одежду, а еще выше — оружие. В большом ассортименте были охотничьи ружья на любого зверя, от тушканчика до слона. Наконец я обнаружил этаж, на котором продавались теплые вещи, предназначенные для зимних видов спорта. Цены, конечно, кусались. Продавцы показали мне последнюю новинку — термальное многослойное нижнее белье, заменяющее чисто шерстяное. Это замечательное белье, легкое, удобное, ткань держит тепло и позволяет коже дышать. Но Громыко говорил мне о белье знаменитой фирмы «Егер», и я спросил продавца именно о нем. Тот улыбнулся и заявил, что это белье — «прошлый век», они такого уже не держат. Я взял проспект с полным описанием современного теплого белья, посмотрел на другие новинки, в частности куртки с подогревом, потом поднялся на несколько этажей и немного погулял по залу, где продавали оружие. Громыко говорил мне, что интересуется и этим. Там я тоже взял рекламные проспекты. Когда продавец узнал, что я из России, то сразу же показал мне нашу винтовку времен финской войны.

Короче говоря, я побывал в этом магазине на интересной экскурсии. Вернувшись, стал рассказывать Андрею Андреевичу. Термальное белье он с ходу отверг:

— Вот «егерское» белье — вещь, вот это я понимаю. А это все — мода, синтетика. Да еще за такие деньги!

Надо сказать, он вообще был решительным противником всего синтетического. Даже когда я приносил рубашки, в которые, для сохранения формы, был добавлен небольшой процент синтетики, он протестовал. Каждый раз ворчал: «Неужели нельзя найти чисто хлопчатобумажные?» Я его уверял, что все продавцы после подобных моих просьб смотрят на меня как на дикаря и что синтетика придает дополнительные положительные качества ткани и так далее. Он начинал спрашивать окружающих о том, так ли это, и только когда они в один голос поддерживали меня, с трудом соглашался.

Кстати, с гордостью замечу, что именно с моей подачи Громыко пристрастился к сорочкам с едва заметной полоской, отказавшись от традиционных чисто белых. Хотя для подарков продолжал требовать только «классику».

Привезенные мной проспекты охотничьих ружей и винтовок его всерьез заинтересовали. Признаться, я редко видел своего шефа таким увлеченным. Впечатление было настолько сильным, что он даже согласился поехать в магазин и взглянуть на оружие. На моей памяти такое случилось впервые.

В «Эйберкромби и Фитч» его, конечно, с почетом провели в отдел оружия. Нас сопровождал специалист. Громыко довольно долго рассматривал ружья и винтовки, вертел их в руках, прицеливался, пробовал затворы, интересовался ценами. Его заверили, что для него будет сделана скидка. Андрей Андреевич приглядел себе ружье и винтовку по приемлемой цене, но попросил их пока отложить. Только через несколько дней, разобравшись со своей наличностью и выкроив нужную сумму, он окончательно решился на покупку. Я отправился в магазин.