Язык в зеркале художественного текста. Метаязыковая рефлексия в произведениях русской прозы
Шрифт:
В первом примере субъект оценки не обозначен вербально, однако в эссе М. Цветаевой «Мой Пушкин» речь идет о восприятии пушкинской поэзии ребенком (самой М. Цветаевой в детстве), и из контекста ясно, что метаязыковой комментарий осуществляется с позиции ребенка. Во втором примере субъект метаязыкового комментирования обозначен при помощи личного местоимения (у нас), а его содержание ясно из предшествующего текста, в котором речь идет о войне в Афганистане.
Семантика субъекта метаязыкового суждения обязательно реализована в рефлексиве: а) при помощи лексических показателей, б) в виде пресуппозиций, формируемых предыдущей частью текста или в) отсутствием каких-либо показателей субъекта. В последнем случае «нулевая форма» выражения субъекта оценки указывает на то, что такая оценка является общепринятой («так думают все»); ср.:
Степь, то есть безлесная и волнообразная бесконечная равнина, окружала нас со всех сторон <…> (С. Аксаков. Детские годы Багрова-внука.); Пирамиды суть здания пирамидальной формы, которые воздвигались фараонами для своего прославления (Н. Тэффи. Древняя история).
Субъект «все, всякий» имплицитно присутствует в метаязыковых суждениях сентенционного характера: в пословицах, поговорках, крылатых словах, афоризмах.
4. Характеристика объекта может иметь разнообразное содержание: присвоение объекту значения (1), в том числе – установление тождества между двумя именами (2), или признака (указание на маркированность единицы с точки зрения нормативной, функциональной, стилистической, социолингвистической, исторической и т. д.) (3), субъективно-эмоциональная оценка объекта с позиции говорящего или другого мыслящего субъекта (4) и другие:
(1) Кулаком называется по-русски прижимистый бесчестный сельский переторговщик, который богатеет не своим трудом, а чужим, через ростовщичество и посредничество в торговле (А.Солженицын. Архипелаг ГУЛаг); (2) – И при вас я пройдусь по рукописи. / – Что значит «пройдусь»? – спросил я. – «Пройтись» — это значит выправить (К. Паустовский. Случай в магазине Альшванга); (3) …очень большой вопрос – удастся ли мне отстоять ее? Да и как мне отстоять ее? Как понимать это величественное слово? (М. Булгаков. Пропавший глаз); (4) Вдова раздиралась надвое между ним и старушонкой. Гирькин ей был мил, но непонятен, как, например, новые слова: мосрайрабкооп или госпромцветмет. От этих слов у нее щемила душа, хотелось прилечь на кровать, обмотать голову шалью (А. Н. Толстой. Сожитель).
В ряде случаев объект может получать характеристику по нескольким признакам, например, описание признака плюс субъективная оценка:
Барон. Но послушайте, дорогой мой!../ Пиджаков. Я вам не дорогой. Если у меня нет знаменитого имени, как вот у этого академического тупицы, так это не дает вам права называть меня «дорогой»! (Л. Андреев. Монумент).
В этом случае обращению дорогой дается скульптором Пиджаковым несколько характеристик: а) такое обращение носит унижающий характер (семантико-стилистическая информация); б) это обращение не подходит для данного обозначаемого (рекомендация по употреблению); в) у говорящего использование данного слова вызывает негативные эмоции.
В семантике рефлексива могут присутствовать факультативные элементы с функцией квалификаторов, указывающие на условия проявления признака или причину оценки. Так, один из рассказов М. Веллера (цикл «Легенды Невского проспекта») называется «Бросай крючья». Начало рассказа содержит метаязыковой комментарий:
Бросай крючья (а)
Была некогда (г) такая команда (б) на флотах (г), когда крючья с тросами летели в такелаж и фальшборт вражеского корабля и, вцепляясь, подтягивали его вплотную для абордажной добычи (в).
В приведенном отрывке семантическая модель рефлексива представлена следующим образом: обозначен объект рефлексии (а) – выражение бросай крючья; присутствует метаязыковой термин команда, выполняющий функцию статусного квалификатора (б); дается информация о смысле данной команды (в): когда крючья с тросами летели в такелаж и фальшборт вражеского корабля и, вцепляясь, подтягивали его вплотную для абордажной добычи, – и, наконец, факультативный элемент – квалификатор, обозначающий условия, в которых всё это имело место (г): некогда… на флотах.
Являясь факультативным элементом семантической модели рефлексива (в том смысле, что возможны рефлексивы и без подобных компонентов), такие квалификаторы в конкретном акте коммуникации могут нести на себе важную смысловую нагрузку.
В ряде случаев семантика компонента рефлексива оказывается диффузной – ее можно трактовать и как указание на условия (место, время), при которых метаязыковая оценка является истинной, и как обозначение субъекта метаязыковой характеристики. Ср.:
<…> в эту самую минуту в околицу Марьинского въехал воз с красным товаром. Въезд сопровождался таким неистовым, единодушным лаем собак, что все стоявшие спиною к околице невольно обернулись. Хозяин воза, или варяг – так называют в наших деревнях этих торгашей, – не успел подобрать ног от собак, которые, как ядра, летели к нему навстречу, как уж вся деревня заметила его появленье (Д. Григорович. Переселенцы); – Вот что, Никита Иванович! На той половине никого из «ветошных» нет? – спросил Сенька, выпивая стаканчик. «Ветошными» на жаргоне воровского мира называются вообще все люди, не причастные к нему (В. Курицын. Томские трущобы).
Семантические компоненты рефлексива могут иметь вид импликаций, например:
Большая дорога возле Становой спускалась в довольно глубокий лог, по-нашему верх, и это место всегда внушало почти суеверный страх всякому запоздавшему проезжему <…> (И. Бунин. Жизнь Арсеньева).
В этом примере вербализована лишь часть семантической структуры рефлексива – отсутствуют метаоператоры (слово, называться и т. п.). Чаще всего опускается именно метаязыковой термин, хотя возможно отсутствие обозначения и самого объекта рефлексии, которому присваивается признак, при наличии метаоператора – например, в случаях, когда точное воспроизведение языковой единицы невозможно по этическим причинам:
Помню только, что под конец нашего разговора он оскорбил меня ужасным словом и вышел (М. Лермонтов. Княжна Мери).
Все случаи, когда говорящий обращает внимание на эвфемистический характер какого-либо обозначения (не приводя дисфемизма), представляют собой такие рефлексивы – с невыраженным объектом оценки.
Компонент «признак», «оценка» также может в ряде случаев представлять собой импликацию (например, во многих случаях формального сближения слов присутствует имплицитное утверждение 'Внешнее сходство свидетельствует о смысловой связи').
В ряде случаев квалификатор, указывающий на обстоятельства проявления признака, может содержаться в тексте за пределами рефлексива и «восстанавливается» с учетом контекста. Ср.:
Копыта вышел на середку. Здесь он срезался (то же, что в гимназии провалился) и не мог перевести одного пункта (Н. Помяловский. Очерки бурсы).
Значение слова срезался выражено в данном рефлексиве вербально ('провалился'), а условия, в которых слову присваивается данное значение (в языке бурсаков) в этом высказывании не обозначено, однако они ясны из контекста – в произведении речь идет о жизни бурсы и регулярно комментируются характерные для жаргона бурсаков слова и выражения.
Описание семантической организации рефлексива является важным для исследования метаязыковой рефлексии: во-первых, обнаружение соответствующих семантических признаков у отрезка речи служит основанием для включения речевого выражения в корпус рефлексивов – даже при отсутствии явных формальных показателей, а во-вторых, представленная модель содержания может служить инструментом изучения и систематизации рефлексивов. В частности, классификация рефлексивов по признаку статусного квалификатора позволяет создать типологию объектов рефлексии.