Языки современной поэзии
Шрифт:
История редуцированных гласных, история орфографии осмысляется как история народа:
Шаг вперед. Два назад. Шаг вперед. Пел цыган. Абрамович пиликал. И, тоскуя под них, горемыкал, заливал ретивое народ (переживший монгольское иго, пятилетки, падение ера, сербской грамоты чуждый навал; где-то польская зрела интрига, под звуки падепатинера Меттерних против нас танцевал. <…>)30
Лосев, 1999-а: 17.
Характерно, что падение ера(до XI–XII веков ослабленного гласного звука, который обозначался буквой «ъ») понимается не только как процесс, наиболее активно проходивший в XII веке, но и как изменение правил орфографии реформой 1918 года, устранившее написание «ъ» на конце слов. Твердый знак метафорически предстает последней твердыней, а падение ера(термин исторической грамматики) — падением крепости. Слово падение,таким образом, актуализирует в тексте свою полисемию, а слово твердый —синонимию со словом крепкий.
Термин превращается в поэтический троп, предмет сравнения, объект и субъект метафоры:
Вижу, старый да малый, пастухи костерок разжигают, существительныйхворост с одного возжигают глагола, и томит мое сердце и взгляд разжижает, оползая с холмов, горбуновая тень Горчакова.Здесь совершенно очевидна отсылка к строке Бродского из поэмы «Горбунов и Горчаков»: О как из существительных глаголет,но, может быть, менее заметно, что в текст включено название ленинградского журнала «Костер», в котором работал Лосев и где состоялась первая публикация стихов Бродского. Цитированный фрагмент содержит также название стихотворения Бродского «Холмы», а там есть и пастухи,и строка Холмы — это наша юность.Конечно, нельзя не заметить в тексте Лосева и полисемию слова глагол:это и термин грамматики, и семантический архаизм со значением ‘слово’ (и в конкретном, и в обобщенном смысле), а также связь этих образов с призывом Пушкина Глаголом жги сердца людей.
31
Лосев, 2000-б: 76.
Варианты слова анализируются непосредственно в тексте, рядом оказываются бывшие варианты, уже ставшие в языке разными словами, что обнаруживает генетическую связь между разошедшимися значениями:
Все мысли в голове моей подпрыгивают и бессвязны, и все стихи моих друзей без'oбразны и безобр'aзны. И я читаю,нет, точнее, чту ничто и вспоминаю, улыбаясь, как тридцать лет назад мне повезло.32
Лосев, 1985: 74.
33
Лосев, 2000-б: 229.
34
Лосев, 1999-а: 110.
35
Лосев, 1999-а: 58.
Последний пример с семантизацией грамматических вариантов показывает, пожалуй, самое наглядное проявление языковой динамики, доступное непосредственному наблюдению. Слово женского рода фильмаупотреблялось в первые годы появления кинематографа, затем оно изменило грамматический род на мужской, но в языке последних лет форму женского рода можно считать восстановленной: так обычно и называют самые ранние киноленты, особенно немые. Слово явно приобрело новую номинативную функцию.
Возможность образования вариантных грамматических форм и неуверенность в выборе нормативной формы становится образом растерянности:
РАСТЕРЯННОСТЬ С Уфляндом в Сан-Франциско сижу в ресторане «Верфь». Предо мной на тарелке червь, розовый, как сосиска. Я не знаю, как съесть червя. Ему голову оторвя? или, верней, оторвав? засучив рукав? с вилкой выскочив из-за угла? приговаривая: «Была не была!»? посолив? постным маслом полив? поп'eрчив? Я растерян. Уфлянд стыдлив. Червь доверчив [36] .36
Лосев, 1998: 31.
Чувственное отношение к фактам языка обнаруживается не только в темах, сюжетах, прямых высказываниях (Не пригороды, а причитания: охты, лахты— «Городской пейзаж» [37] ; а буква «ль» щекочет / красивым холодком— «Памяти поэта» [К. Льдова. — Л.З.] [38] ), но и в инструментовке стихов, в изобразительности авторского словообразования, в образном строе текстов:
37
Лосев, 1999-а: 76.
38
Там же: 84.
39
Лосев, 2000-б: 70.
40
Там же: 27.
41
Лосев, 2000-б: 158.
42
Слова Остендеи устрицаимеют общий корень ост-со значением ‘восток’.
43
Лосев, 1999-а: 34.