Чтение онлайн

К концу первой чашки Йи почувствовал, как в гулкой пустоте, оставшейся в нём после знакомства с пыточным набором, начали зарождаться мысли. Неторопливые, мягкие.

О пустом.

И Учитель это почувствовал. Можно было начинать беседу.

Поначалу, впрочем, она больше напоминала монолог. И Йи знал, что непременно поблагодарит Учителя и за это: остаться один на один с собой, с нежданным подарком, подтверждающим нежеланную судьбу, ему было бы слишком... не страшно. Нет.

Слишком больно.

— Я уже очень давно хочу поговорить с тобой, — Учитель смотрел Дэю не просто в глаза — в самые заветные уголки его души. — Я много раз пытался составить беседу так, чтобы начать с самого важного, и сделать это так, чтобы ты меня понял. Мне казалось поначалу, что ты слишком мал и не сумеешь понять... кого я обманываю. Я уверен в этом и сейчас. Ты слишком, слишком мал. Тебе всего тринадцать. Но, в то же время, ты не глуп. И тебе уже тринадцать. Однако... я так и не понял, что оно, то самое важное, с чего я должен начать наш разговор. Может быть, то, о чём ты спросил меня. То, чего я не имею права у тебя спрашивать. Поэтому скажи мне, тебе понравился чай?

Йи улыбнулся:

— Да!

Он не был готов говорить что-то длиннее согласия или отказа, но почему бы не подтвердить, что чай вышел отменный.

Учитель улыбнулся в ответ:

— Я знаю, что буду жалеть об этом. Я уже жалею. Все тринадцать лет своей жизни ты был честен со мной, и, я уверен, заслужил честности в ответ.

Йи слушал Учителя и удивлялся тому, что Владыка Небесной Флейты неспособен найти то единственно верное слово, с которого полноводной рекой разольётся нужная тема.

«Полноводной рекой»... чем-то цепляли эти слова.

Нет, нет.

«Разольётся».

Йи забегался и не поделился, но Отшельник лично рассказал о грядущем потопе Учителю. Бохупаэ брал с собой Йи как свидетеля тому, что всё серьёзно.

Учитель взял их обоих на аудиенцию к Императрице.

Такого изумрудного сияния в глазах Яшмовой Тёти Йи не видел ни разу за все годы своей жизни. О чём поговорили Императрицы, Небесная и Звёздная, они не сообщили никому, и аудиенция закончилась ничем: не началось никакой подготовки к потопу в Циньдаре, не повели свои семьи в горы и за горы красавицы городов и поселений... или повели, но об этом не говорили во всеуслышание.

Эти мысли прокатились по голове Йи как гремучие горошинки внутри сухого рыбьего пузыря.

И утихли: от повторного заваривания ароматы хмеля, душицы и ромашки обрели новое звучание, наконец, дали дорогу вкусу чайного листа, оттенили его, усилили...

Учитель, допив чай, взялся подогревать воду, чтобы заварить следующую порцию. В неё он добавил несколько сушёных ягод малины.

В церемонии извинения чай заваривали трижды. В третий раз добавляли сушёные ягоды: крыжовник, малину, землянику, бруснику... Давным-давно Йи спросил Учителя, имеет ли какой-то особенный смысл, что именно добавляется, и Учитель даже засмеялся: «Какой основательный подход к изучению церемоний! Мало кто спрашивает о таких мелочах. На самом деле, значение имеет сам факт изменения вкуса. Он, с одной стороны, подводит итог всему, что было сделано и сказано за всю церемонию — а с другой, даёт возможность тому, для кого проводится Извинение, благосклонно принять его вместе со вкусом ягод или отвергнуть».

Не успел тогда Йи спросить, как отвергают извинения в церемонии, как Учитель сам продолжил: «Если ты принимаешь извинения, ты спокойно допиваешь третью чашку. Если принимаешь, но оставляешь за собой право продолжать обвинять собеседника в том, за что он хотел извиниться, часть чая выливаешь в поднос и можешь обозначить свою позицию словами. Если ты не принимаешь, можешь просто не прикасаться к третьей чашке. Если же приравниваешь то, за что перед тобой извиняются, к смертельной обиде, выливаешь содержимое чашки на пол».

Йи вместе с другими мальчиками собирал малину прошлым летом. Юные красавицы тоже принимали участие в сборах, и Дэй поначалу никак не мог понять, почему рядом с ним оказывались то одна, то другая, ведь сам нарочно не бегал от одной к другой. Потом догадался: когда красавицы подходили, он краем глаза оценивал, сколько они успели набрать ягод, и неизменно пересыпал в их корзинки то, что сумел к той поре собрать сам.

Дэй улыбнулся янтарным переливам на дне чашки. Он видел в них улыбки тех красавиц, и тёплые добрые воспоминания примиряли с реальностью.

Хочет он того или нет, но — он сумел сам узнать правду от пленника. Не упал в обморок при виде пауков. Подаренный Учителем набор инструментов — просто бесподобен. И гладкую коробочку Йи, как не раз бывало с другими, непременно разберёт на части, чтобы понять, где спрятаны пружинки и за счёт чего они приходят в движение. Вдруг до чего-то ещё не успел додуматься сам.

Поняв, что Йи достаточно пришёл в себя, чтобы осознать, как проголодался, Учитель достал тарелочку с кусочками пирога из речных каштанов. Мальчику иногда казалось, что Учитель всё же умеет читать мысли и угадывать желания.

— Мне хочется сказать тебе слишком многое, но я не знаю, что из этого дозволено. Но у нас сейчас много времени, чтобы насладиться вкусом пирога

Учитель грел в ладонях чашку.

Думал.

— Нет, — вдруг протянул Йи, сам удивляясь своим словам и тому как неожиданно высоко взлетает голос. — У нас нет времени, Учитель. У нас... у нас...

Учитель поднял голову и отшатнулся: глаза Йи Дэя пылали сапфировым пламенем.

— У нас... там...

Залпом выпив содержимое чашки, мерцая уходом в Тень, Йи изо всех сил схватил Учителя за руку:

— Бежим!.. — и рывком вдёрнул его на изнанку мира.

Учителю показалось, он успел увидеть, как стена воды сметает тот домик, где они только что пили чай.

Каждую весну вода приходила в поля. Даже после тёплых, малоснежных зим, когда большие реки не успевали толком уйти под лёд, она спускалась с гор. Пусть немного, но расширяла привычные русла, и тогда люди прорывали ей канавки, чтобы она дошла до рисовых полей.

В эту зиму снега было достаточно, через реки ходили, прокладывая новые дороги. В ожидание ледохода оббивали лёд с опор мостов — мальчики и юноши сторожевых кланов помогали старшим в непростой и опасной работе.

Лю Чу должен был вместе с будущими палачами и воинами крепить на берегу верёвки, которыми обвязывались плотники и каменщики, освобождая опоры мостов. Уже пару раз доводилось вытаскивать их из-подо льда, куда утягивало течение. Однако полудемон не был бы собой, если б не нашёл способ сбежать подальше оттуда, где надо что-то делать.