Чтение онлайн

– Спасибо за ваше мнение, но я приняла это решение осознанно, и оно остается неизменным.

– Да что вообще это значит? – взорвался в конце концов босс. – Какое, твою мать, решение? Решает она там что-то… Тебе вообще ничего решать не надо, сечешь? Я все для тебя сделаю, какого рожна тебе надо?!

Тамара заставляла себя улыбаться и повторяла свой ответ снова и снова.

Это были не самые приятные две недели, но они были интересны, как научный эксперимент: удастся ли ей сохранить спокойствие в атмосфере гнева, непонимания, а иногда и агрессии?

Она снова почувствовала себя ребенком, играющим в игру, что-то вроде «кто последний слово скажет, тот дурак». Коллега язвит, а Тамара делает внутренний шаг назад и решает – позволить ее словам пробудить в ней раздражение или нет? Босс орет, слюной брызгает, угрожает, а Тамара осознает вероятность того, что он может ее покалечить, но не поддается страху. Она поняла вдруг, о чем говорила Магда. В самом деле, каким беспомощным выглядит этот сильный и отнюдь не глупый мужчина, когда от ярости и обиды, что мир не живет по его сценарию, его буквально разрывает на части. Он топал ногами, как двухлетний забияка в песочнице, и даже швырнул в нее вазу – намеренно промахнулся в попытке запугать, но ничего изменить не мог. И его действительно стало вдруг жалко, как ребенка, испугавшегося, что мамы нет рядом, или запутавшегося в собственных лапах щенка. Испытывать страх или даже неприязнь к нему после этого стало невозможно.

И все же эксперименты экспериментами, а Тамара вздохнула с облегчением, когда две недели закончились. Она недрогнувшей рукой зачерпнула денег из той части бюджета, которую выделила на перемены, и отправилась на два дня в загородный спа-отель, записавшись на полный комплекс процедур.

– Нет ли у вас ковриков для йоги? – спросила она по приезде.

– У нас даже класс есть с утра, – улыбнулась ресепшионист. – Приходите в восемь тридцать, до завтрака.

Тамара пришла. Класс не был таким, как у Мастера Биту, асаны сменяли друг друга быстро, и Тамаре не всегда удавалось синхронизировать движение с дыханием, как добивалась инструктор. Но, оттолкнувшись руками от коврика и вытянув копчик вверх в позе «Собака мордой вниз», она улыбнулась, почувствовав, что попала домой.

Вернувшись в Москву, она купила себе собственный коврик, каучуковый, тонкий и легкий, с хорошим захватом, и несколько комплектов красивой и функциональной одежды для занятий. Первым делом она обзвонила все близлежащие студии йоги и записалась на пробное занятие. Она посещала классы каждый день, иногда несколько в день, пока не сделала выбор, и некоторое время занималась в студии. Однако со временем она поняла, что получает больше удовольствия от собственной практики, и стала чаще заниматься дома под обучающие видео или восстанавливая в памяти индийский класс, а в студию заходила раз-другой в неделю, больше по вечерам. Преподаватели и другие ученики стали узнавать ее, а она их, и, перебрасываясь с ними словом-другим перед классом или после, Тамара заметила вдруг, что впервые в жизни ей приятно быть частью группы, принадлежать к этому расплывчатому и постоянно меняющему конфигурацию конгломерату людей, объединенных йогой.

Красота, думала она. Красота. Слова Мастера Биту постоянно возвращались к ней, как беспокойный бумеранг.

Красота была силой, которой у нее было в избытке и которой она никогда не пользовалась.

Наоборот, часто она чувствовала себя скованно, старалась скрыться от взглядов, неизменно сопровождавших ее, едва она входила в комнату. Бог дал, подумала она. Бог дал. Не для того же, чтобы ее прятать.

Она позвонила Наташе.

– Ты говорила, у тебя есть знакомый стилист. Дай телефон.

Не видя подругу, Тамара знала, что Наташа закатила глаза.

– Наконец-то, – сказала она. – Серега говорил, что тебе в Индии мозги вправят, а я не верила. Думала, тебя уже ничем не проймешь.

– Ну вот, проняло, – засмеялась Тамара. – Давай телефон.

Стилист Евгения критическим, но не осуждающим взглядом рассмотрела ее гардероб и вынесла вердикт:

– У вас хороший вкус, Тамара, но вы как будто стесняетесь собственного тела.

Тамара посмотрела вниз на сложенные на коленях руки.

– Мама всегда говорила: неприлично выделяться, рекламировать себя. Я и так… заметная. Если еще и подчеркивать что-то начну, то совсем неприлично.

Евгения внимательно на нее посмотрела и чуть наклонилась вперед.

– Нет ничего зазорного в том, чтобы признать свои достоинства. Это не означает автоматически выставить себя на панель. Часто говорят, что красота – это оружие, и она может им быть, конечно. У меня есть клиентки, которые так и говорят: «Хочу завоевать такого-то и такого, сделай меня красивой». Но сама я предпочитаю смотреть на красоту как на инструмент. У вас есть очень мощный инструмент в вашем арсенале, который всю жизнь может служить и для вас, и для окружающих. А вы им не пользуетесь. Более того, как будто его отвергаете. Как если бы вам при рождении от чистого сердца родители сделали подарок, а вы вместо благодарности нос морщите и отказываетесь.

Тамара улыбнулась, покачала головой.

– Никогда об этом так не думала.

Слова странным эхом перекликались со словами Мастера Биту.

Евгения кивнула.

– Это понятно. Будем честными, мало женщин с вашими данными, и задачи, как правило, другие. Как скрыть жирные бедра, как сделать так, чтобы меня всерьез воспринимали, и все в том же духе. А вы чего от гардероба хотите? Какую задачу вам нужно решить, что вы хотите в мир транслировать?

Тамара задумалась.

– Я хочу, чтобы меня воспринимали серьезно не только за внешность, – медленно произнесла она. – Я остаюсь работать в той же сфере и хочу, конечно, чтобы во мне видели профессионала. Но еще… еще я хочу чувствовать, что все это, – она взмахнула руками в направлении собственного тела, – все это под моим контролем, я здесь хозяйка. Не знаю, как точно описать… – Она задумалась. – Знаете, я недавно начала заниматься йогой. И когда я на коврике, я чувствую себя всемогущей, что ли. Не в том смысле, что все получается, но что все решения здесь мои – как глубоко потянуться, поработать или отдохнуть, одна позиция или другая. И никто не может вмешиваться, потому что это моя практика. Кто-то может подсказать или помочь, но опять же – потому что я им разрешаю.

Не как принцесса в башне, которую стерегут, а настолько все здесь в моем ведении, настолько все в этом пространстве – мое решение, что никакие стены и башни даже не нужны.

Она моргнула вдруг, поняв, что погрузилась в какой-то свой мир, забыв про присутствие стилиста. Несмело улыбнулась.

– Получится что-то такое в мир транслировать?

Евгения улыбнулась в ответ, и даже глаза ее загорелись ярче от вдохновения.

– Не знаю, но мы точно попробуем.

«В основном, – подумала Тамара после нескольких этапов шопинга и финальной ревизии, – у нас получилось».

Новая работа нашла ее сама в течение двух месяцев, которые Тамара выделила себе на перезагрузку. В то время процесс еще не имел названия, но позже она поняла, что именно ее она себе и устроила, и провела с удивительной последовательностью и неослабевающим напором.

Страх упасть назад подталкивал ее в спину, не давая расслабиться, и она была ему за это благодарна.

Новая работа, помимо достойной ее зарплаты (сами предложили без разговоров, как будто почувствовали, что на меньшее она не пойдет) и удобного расположения, выгодно отличалась от всех предыдущих тем, что начальником у нее была женщина. Они далеко не всегда были согласны друг с другом, и между ними не сложился органичный рабочий тандем, но по крайней мере Тамара была избавлена от необходимости выслушивать тонкие и не очень намеки, что не все ее обязанности прописаны официально в должностной инструкции и не хочет ли она интересным способом заработать сверхурочные. Работать с Галиной было сложно, но Тамара уважала ее как профессионала, и это было гораздо более ценно.