Чтение онлайн

В связи с этим вспоминаются наши народовольцы, которые уходили просвещать народ. Достаточно интересное, непонятное нам явление, когда интеллигентные, интеллектуальные люди, высокодуховные и нравственные, вдруг шли в народ сеять разумное, доброе, вечное. В первую очередь через образование, открытие сельских школ в глубинке. Потом это как-то скомкалось, исчезло. На первый план террористы вышли. Они решили, что так слишком медленно получается. Пока народ прозреет, пока их выучат всех… И возник соблазн – вот сейчас бомбу сделать, а дело нехитрое бомбу сделать. На каждой кухне можно сделать и бросит ее, скажем, в сатрапа, узурпатора или в местную держиморду. В надежде на то, что его сейчас на куски порвет, и все сразу запляшут, в ладоши начнут хлопать: «Наконец мы свободны! Сатрапа убили!» И это привело к революции потом, а революция еще к большей несвободе. А вот народовольцы получили действительно хороший результат.

Одно из моих любимых высказываний, это высказывание Бисмарка. Его называли «Железный канцлер» При нем Германия превратилась в сверхдержаву на тот момент. Очень любопытны его высказывания по самым разным вопросам. В частности про Россию, он предсказывал: «Никогда не пытайтесь плести интриг против России, на каждую хитрую вашу уловку, Россия ответит непредсказуемой глупостью». У него было еще одно высказывание, что на полях сражений выигрывает школьный учитель. Или по-другому, та страна, где действительно хорошо поставлена социальная система, система образования, которая невидима, находится в более выгодном положении. Действительно, «…наша служба и опасна, и трудна и на первый взгляд как будто не видна…». Но именно за счет этой невидимой работы через десять, двадцать лет остаются устойчивые результаты, а жизнь и работа школьного учителя как была в Германии в девятнадцатом веке, так и у нас в России в двадцать первом веке мало чем отличается. Это собачья, неблагодарная, низкооплачиваемая работа.

Действительно, кто у нас идет в учителя? Какой конкурс в педагогический ВУЗ? Исторически в нашей стране он был самый низкий. Только конкурс в милицию, наверное, был еще ниже. Как следствие, вы можете понять, кто туда шел. Во-первых, мужчины туда не шли, мало платили и не престижно. Шли в основном женщины, они менее амбициозны, более терпимы. В результате образование немного сместилось, потому что для гармоничного воспитания ребенка подобно тому, как нужны мама и папа, нужны и аспект сознания и аспект энергии. А у нас наши школы - явный аспект энергии. Казалось бы, совсем бесперспективная собачья работа, но на самом деле, это единственные люди, которые делают устойчивый результат, даже если сейчас они страдают от безденежья, от того, что их никто не ценит, презирает. Особенно сейчас. В советские годы было иначе, сейчас расслоились на богатеньких и бедненьких. И богатенькие с пренебрежением смотрят на этих бедных учительниц, которые скромно одеваются. Это очень опасные вещи, подрывается уважение.

Так вот как прививать вкус к свободе? Это не рассчитывать на то, что ты хоть что-то видимое сделаешь, а просто делать, не ожидая результата. Будет ли выход, не будет; доживешь ли ты до того момента, пока это все совершится, не доживешь… Вот если ты себе скажешь, что мне наплевать на это, то у тебя есть шанс преуспеть в этом. Если же будешь с опаской смотреть на это: «Ой, я столько лет жизни потратил на это, а результата нет…», то рано или поздно тебе это занятие надоест. Потому что такие понятия как Свобода сверхологичны. И в некоторых моментах приходится уповать, как было сказано в Йога Сутрах Патанджали, на Ишвару, т.е. на Абсолют, что действительно, все твои шаги увенчаются успехом.

Может быть, то, что ты делаешь, и приведет к тому, что люди станут свободнее и почувствуют вкус свободы, а может быть, и нет. От тебя не зависит. Единственное, что ты можешь сделать, это подготовить все условия и надеяться. Случится – значит случится; не случится – значит, не случится. Это точно так же, как родители рожают детей – они просто дают жизнь. Без ожидания, что их отпрыск обязательно станет нобелевским лауреатом или выдающимся человеком. Конечно же, приятно было бы родителям это все, но рожали они его не для этого, а просто так, не почему, отсутствие кармической составляющей, подарок. Вот точно так же и здесь, свободу, точно так же, как и знания в этом смысле можно подарить, как цветок, не ожидая ничего взамен, не ожидая результат. Теперь бы хотелось послушать вашу точку зрения.

Анастасия, гр. 4: «Я бы хотела сравнить то, что вы описывали сегодня семью, государство, как малое проявляется в большом. Есть такой ученый Людвиг фон Берталанфи, который создал кибернетическую теорию систем, то что мы видим в нашем социуме, по сути, проявляется из нашей семьи. Как мы можем дать свободу друг другу, например, мужу или свекрови или теще?»

Вадим Запорожцев: «Что, и про это говорил Людвиг?»

Анастасия продолжает: «Нет, он говорил не об этом, но его теория систем заключается в том, что семя, как и любая система, имеет две направленности. Первая, это поддержание гомеостаза, т.е. система стремится сохранить себя в том виде, в котором сформировалась. Отсюда ригидность этой системы, система не хочет меняться. С другой стороны, есть желание развития. И этот извечный конфликт отцов и детей, который мы можем наблюдать, например, в нашей стране, те же хиппи или просто у нас на кухне ситуации. И он выделил шесть параметров системы.

Первый – это стереотип взаимодействия, который в любой системе присутствует. В любой семье есть паттерное поведение, как мы себя ведем, и наша осознанность в это время как раз и говорит о том, свободны ли мы от них или нет. Дело в том, что каждый человек, живя в социуме, думает, что он принимает какие-то решения или ведет себя определенным образом по собственному желанию. С точки же зрения теории системности, наше поведение обусловлено законами системы, т.е. мы иногда не можем определить, почему мы поступили так, а не иначе. И вот как раз разбор, какое место ты занимаешь в этой системе, может ответить на вопрос, почему ты так себя ведешь, почему так происходит взаимодействие. Есть такое понятие – дифференциация – это твоя личная свобода. То, насколько ты осознан по отношению к этой системе, как ты в ней живешь, влияет ли она на тебя или не влияет, ведешься ты на СМИ или нет, осознаешь себя или нет. И от этого уровня дифференциации зависит, насколько ты способен влиять на эту систему. С точки зрения йоги это, наверное, и есть осознание в какой-то степени Высшего Я. От этой степени осознанности и зависит, насколько ты сможешь распространить эти знания, и насколько люди будут чувствовать в себе бхаву и идти за тобой. Потому что, если ее не будет, тогда система не даст так просто себя изменить, она будет просто тебя выкидывать.

Вадим Запорожцев: «Замысловато. Такого простого решения нет».

Анастасия продолжает: «Простое решение такое, что нужно все начинать с себя. Повышать свой уровень».

Вадим Запорожцев: «Меня просто иногда коробит когда, например, семью называют системой».

Анастасия продолжает: «Это просто название из физики, из кибернетики и не относится к тому, что происходит в реальности. Если мы, например, рассмотрим случай одной семьи, взаимодействие. Мы можем увидеть, как семья ведет себя как система».

Студент: «У меня такая мысль, что для того чтобы научить быть свободными других, мы естественно начинаем с себя и начинаем с простого волеизъявления. Изначально нужно принять решение: «Я не буду ограничивать свободу других!» В независимости от того, с чего мы начинаем».

Вадим Запорожцев: «Очень глубокое замечание. Друзья, есть такое древнее правило семейной жизни – никогда не пытайтесь переделывать супругов. Все наступают на одни и те же грабли. Все думают, что тот факт, что они муж и жена дает им право кромсать и перекраивать другого человека под себя, как им заблагорассудится. И все эти попытки всегда заканчиваются плохо, но вопрос даже не в этом. Вопрос в своем внутреннем отношении к другим людям: «А уважаю ли я чужую свободу?» Ведь что греха таить, большинство людей даже во власти, политике просто не уважают свободу других. Они могут говорить красивые лозунги, предвыборные программы, но копни их поглубже, и в каждом их поступке чувствуется, что дай им волю закрутить гайки, прописку ввести – вот эта тема меня больше всего бесит, двадцать первый век, друзья, а у нас рабство. Кошмар. Это как красная тряпка для быка. Она уже превратилась в вызов общественности. Кричат, что пустите нас в шенгенскую зону, отмените нам визы, чтобы мы по Европе ездили. На что контрвопрос: «Ребята, а в своей стране вы отменили препоны на передвижение? Что-то не особо». Другой вопрос, что они не выполняются, но тот факт, что существуют такие положения, сам факт вызывающий. Это как рабство в девятнадцатом веке. Не доходит ни до кого. Почему? Потому что ментальность такая. Ментальность, позволяющая такому быть. Поэтому, действительно, это может быть самый первый шаг на пути духовного развития человека, осознать: «А позволяю ли я быть другим свободными? Или я хочу всех контролировать, чтобы никто никуда не двинулся, чтобы все были у меня под каблуком». И, как следствие, стратегия поведения. Какие решения принимать, какие не принимать».

Елена, гр. 4: «Хотелось бы привести в пример одного человека. У меня недавно случилось такое интересное знакомство. Французский фотограф Ксавье Зимбардо. Его молодость проходила в 70-80 годы, тогда во Франции было революционное настроение. И он был руководителем одной революционной организации. Они там что-то устраивали, планировали, и на него была возложена большая нагрузка, в итоге он себя довел практически до депрессии. У него случилось нарушение речевой деятельности. Ему было очень трудно говорить, читать, писать, и он начал искать способ самореализации и пришел к фотографии. Он стал фотографировать. И если посмотрите в Интернете его фотографии, я была шокирована, ранее ничего подобного я не видела. Он нашел совершенно новый способ выражения, совершенно нереволюционный. Видение своего отношения к миру. Два года назад он был в Индии.

Вадим Запорожцев: «То есть подразумевается, что он в состоянии свободы и нашел новый способ донести до других это состояние».

Елена продолжает: «Да, донести свободу через красоту. В фотографиях ничего революционного нет, но благодаря этим фотографиям больше людей сейчас к нему прислушиваются и воспринимают его идеи. Здесь есть момент, который связан с йогой – он был на фестивале, там люди друг друга мажут разноцветной глиной, а потом смывают. И вот он сделал книгу с такими фотографиями очень красивыми, и после этого он начал практиковать йогу. Он сейчас сам является примером йоги».