Чтение онлайн

Kyrie Eleison. Смилуйся, Господь. Над женщинами смилуйся, ибо они — главные соблазнительницы. Слишком нечистые, чтобы прислуживать у алтаря, в непосредственной близости от Бога.

В детстве я была разочарована, узнав, что плохая, а потом потихоньку убедила себя в этом. Я ужасно боялась попасть в ад, это казалось неизбежным, если учесть, сколько нехороших мыслей кружилось у меня в голове. Но лет в двенадцать во мне постепенно начала закипать ярость. Почему на основе какого-то мифа меня, женщину двадцатого века, должны осуждать? Ева в сказке съедает яблоко, и вы хотите, чтобы я, девушка в джинсах и майке «Нирвана», чувствовала себя виноватой по этому поводу? Да шли бы вы туда, где солнце не светит, дорогой пастор.

Вот поэтому я и не стала католичкой.

Потом выяснилось, что наш пастор умудрился принять яблоко из рук не одной Евы, причем многие из них были замужем. А одна оказалась несовершеннолетней. Теперь наш пастор в церкви не служит. И слава богу.

Как бы то ни было, я просто не понимаю, как можно распевать христианские молитвы на занятиях йогой. Это что, очередное последствие 11 сентября? Прошло полгода после взрывов, и люди в моем непосредственном окружении как-то намного чаще стали говорить о Боге. И об отмщении.

Но насколько я понимаю, суть йоги в том, чтобы уйти от эго и понять, что все мы едины. Меня же воспитывали в уверенности, что Бог следит за каждым моим движением и замечает каждую мысль, желание и стремление согрешить, словно я для Него центр Вселенной. Разве такая позиция не усиливает эго, не отделяет тебя еще больше от остальных?

Я-то думала, что мы здесь занимаемся совсем другим, не рассматриваем себя отдельными существами, заслуживающими особого внимания со стороны шпионящего за нами круглосуточно Бога-надсмотрщика, а считаем себя частью одного энергетического целого, которое вовсе не судит нас и не заставляет бояться, что мы попадем в ад, если не будем каяться! Нет уж, спасибо. Я всю свою мерзкую жизнь только и делаю, что чувствую себя виноватой и пытаюсь расплатиться за грехи хоть отчасти, а ведь этого отдельного, христианского Бога, возможно, даже не существует! И я просто идиотка, слишком примитивная, чтобы понять это.

Меня и прежде нервировало присутствие Лу. Он как будто видит меня насквозь и понимает, что внутри я слаба. В точности так меня заставляли себя чувствовать священники из церкви в детстве. Как будто осуждать меня — их работа, и они должны говорить мне, плохая я или хорошая, чистая или нечистая. И вот теперь, когда он даже заговорил их устами, мне и вовсе захотелось сжечь его церковь дотла.

Джессика говорит, что я слишком много думаю. Вот что она сказала:

— Раскрой свое сердце и впусти Бога!

Забавно: мой двоюродный брат Гейб, когда стал священником, говорил то же самое на своей первой службе. Раскройте свое сердце и впустите Бога.

Джессика утверждает, что я слишком все анализирую, потому что мой знак зодиака — Скорпион. Услышав это, я раскололась надвое. Одна часть меня хотела сказать: что ж, может быть, Водолеи слишком мало все анализируют, потому что если бы они это делали, то поняли бы — вся эта астрология на самом деле промывание мозгов! Другая часть при этом хотела выпытать у нее все, что она знает про Скорпионов.

Вот видите? Я только что сама поставила себе диагноз: противоречивые эгоманиакальные стремления.

После занятия Индра задержалась у моего коврика поговорить о «моем прогрессе», и мне это так голову вскружило — она же в первый раз за все время ко мне подошла, — что я тут же выпалила:

— А зачем вся эта католическая фигня?

Потом меня зарядило минут на двадцать, кажется. Мне, видимо, надо было только дать возможность вставить слово. Меня несло, как, бывало, в колледже после травы.

Индра сидела рядом на моем розовом коврике и слушала. Она медленно кивала, но не потому, что была согласна. Скорее она подбадривала меня, чтобы я продолжала говорить. Вот я и рассказала ей о том, что во всех грехах виновны женщины, но эта молитва не согласуется с йогической философией, а потом добавила, что нам всем вроде понятно, что Бога вообще нет.

— Нам?

— Ну да… нам…

— Кому нам? Образованным людям? Либералам?

— Ммм… нет. Современным людям. Наверное.

— Ты росла в семье католиков?

Я рассмеялась:

— Разве не видно?

— И я, — отвечала она, — и одно время тоже думала, что религия нужна для того, чтобы насаждать людям чувство вины, захватывать власть над ними и управлять.

— Так и есть, — проговорила я, — вы абсолютно правы.

— Но смысл пребывания на этой планете — любить Бога. И смысл йоги в том, чтобы научиться любить Бога. В каждом из нас живет Бог, и когда мы просим Его о милосердии, мы на самом деле просим себя быть милосердными. Ведь всем нам не мешало бы относиться друг к другу чуть милосерднее, как считаешь?

Что мне было на это ответить — нет, что ли?

В детстве мне казалось, что я чувствую, как Бог следит за мной, наблюдает, как я себя веду, и видит, что я таскаю сестру за волосы или заставляю Барби заниматься сексом с Кеном. И Скиппер. И маленьким пони. Теперь, когда я чувствую присутствие подобного наблюдателя — а это бывает гораздо чаще, чем мне хотелось бы, — то говорю себе, что это всего лишь моя озабоченность своей персоной. Я, как Нарцисс, раздвоилась, и мое отражение теперь живет отдельной жизнью.

Индра спросила, изучала ли я нияму. Яма и нияма — это что-то вроде йоговских десяти заповедей. Яма — это то, от чего нужно воздерживаться, например от секса, лжи и воровства. Нияма — то, что нужно соблюдать, например довольство и прочее.

Индра посоветовала мне сосредоточиться на трех ниямах.

— Можешь думать о них как о Троице, раз этот принцип тебе знаком. — Я застонала и перекрестилась, чем рассмешила Индру.

Итак, первой ниямой был тапас, что означает «жар» или «очищение». Именно этим мы занимаемся во время практики — разогреваем тело посредством асан, чтобы запустить процесс очищения. Смысл тапаса в том, чтобы научиться страдать правильно. Не противиться боли, чтобы в итоге выйти за ее пределы. Теоретически, идея неплохая. По крайней мере, звучит очень круто, и сразу вспоминается Сара Коннор, которая долго подтягивалась на турнике, чтобы потом надрать задницу Терминатору. Но на практике, когда подумаю о том, сколько усилий нужно будет приложить, сразу хочется лечь на пол и превратиться в фасолину.

Нияма номер два — свадхья, или самоизучение. Свадхью можно практиковать, читая священные книги, а также наблюдая за возникновением эмоций, вместо того чтобы отождествлять себя с ними. Еще нужно вести дневник. Индра приказала мне прочесть «Йога-сутры», Упанишады, Коран и… о да, Библию.

— Опять Христос.

— Именно. Христос был воплощением просветленного учителя. Он пришел на землю, чтобы учить нас любви к Богу и друг к другу.

— Возможно, но эту молитву написал не Он.

— Ммм… ладно, давай продолжим. Третья нияма, на которую я бы хотела обратить твое внимание, — ишварапранидхана.