Чтение онлайн

Свидетельствование будет шагом вперед. В свидетельствовании, даже если вы отбросили себя, остается только воспоминание. Не то, что я помнит. «Я» больше не часть свидетельствования. Просто воспоминание... Свидетельствование является свидетельствованием себя. Самовоспоминание это начало; свидетельствование это конец. Посредством самовоспоминания вы начинаете смотреть на злость, оставаясь центрированными в самих себе, кристаллизованными в самих себе, созерцая рябь, которую вокруг вас создал ум. Но когда вы смотрите на ум, мало-помалу он исчезает. Когда исчезает ум, возникает пустота, тогда вы можете сделать новый шаг: теперь вы смотрите на самих себя. Теперь та же самая энергия, которая смотрела на злость, на секс, на зависть, высвобождена — потому что зависть, злость и секс исчезли. Теперь та же самая энергия начинает течь в обратную сторону, чтобы дать вам возможность посмотреть на самих себя.

Когда та же самая энергия смотрит на себя, «себя» тоже исчезает; тогда остается только воспоминание. Это воспоминание и есть свидетельствование. В свидетельствовании нет «себя». Вы смотрите на злость, но когда вы смотрите на самих себя, вы больше не являетесь собой — вы просто огромное, бесконечное, безграничное свидетельствование. Просто сознание — бесконечное и огромное, но не кристаллизованное. Вы должны это понять.

Всю свою жизнь Гурджиев работал над одним и тем же методом самовоспоминания, потому что на западе внедрить свидетельствование было бы практически невозможным, потому что запад все время жил в самоанализе. Все христианские монастыри учили самоанализу. Гурджиев внедрил нечто, что выходит за пределы самоанализа: он назвал это «самовоспоминанием». Ему все время хотелось внедрить свидетельствование, но он не мог этого сделать, потому что свидетельствование внедрить невозможно. Если вы будете говорить о нем прежде, чем созреет самовоспоминание, вы никуда не придете; это будет бесполезно. Он ждал очень долго, но ему так и не удалось его ввести.

На востоке мы использовали и то и другое. На самом деле, мы использовали и то, и другое, и третье: самоанализ существовал для очень обычных религиозных людей, для тех, кто не хотел идти глубоко; для тех, кто хотел идти глубоко, для них — самовоспоминание; и для тех, кто хочет идти настолько глубоко, чтобы полностью исчезнуть в этой глубине, для них — свидетельствование. Свидетельствование является последним шагом. За его пределами больше ничего не существует. Вы не можете быть свидетелем свидетеля — потому что это тоже будет свидетельствованием. Поэтому вы не можете выйти за пределы свидетельствования: вы должны дойти до самого конца. Свидетельствования это конец света.

Двигайтесь от самоанализа к самовоспоминанию, и когда вы достигли самовоспоминания, надейтесь, что в один прекрасный день вы приблизитесь к свидетельствованию. Но постоянно держите в своем уме, что самовоспоминание не является целью. Вы можете использовать его просто в качестве моста, но вы должны перейти по нему, вы должны выйти за его пределы.

Шестой вопрос:

Можно ли пребывать в состоянии чистого сознания какое-то время и затем снова выпасть из него?

Нет, это невозможно. Но нечто подобное происходит: у вас есть проблеск чистого сознания; вы еще не вошли. Это подобно тому, как вы смотрите на вершины Гималаев с дистанции в сто миль. Вы еще не достигли их, но вы можете видеть их с огромного расстояния. Вы можете смотреть на вершины, вы можете их ощутить. Вы можете открыть окно и посмотреть на далекую луну, и ее лучи дотронутся до вас, вы будете освещены, у вас возникнет определенное переживание, но из этого окна-переживания вы будете выпадать вновь и вновь.

Когда вы достигли чистого сознания — вы не смотрите на него со стороны, вы вошли в него — тогда вы не больше не можете его утратить. Если вы достигли, вы достигли навсегда. Вы не можете выпасть из него. Почему? Потому что в тот момент, когда вы вошли, вы исчезли. Кто будет из него выпадать? Для того чтобы выпасть, вы должны, по крайней мере, оставаться самими собой. Но для того, чтобы войти в чистое сознание, эго должно полностью исчезнуть, «я» должно полностью исчезнуть. Кто тогда вернется назад?

В этом взгляде вы исчезаете; вы находитесь там. Вы можете взглянуть и закрыть глаза. Вы можете взглянуть и закрыть окно. Это станет памятью, она будет часто вас посещать; это станет ностальгией. Это будет приходить к вам в ваших снах. Иногда, внезапно, вы вновь начнете ощущать глубокую потребность обрести этот взгляд, но это не может быть постоянным явлением. Взгляды всего лишь взгляды. Это хорошо, прекрасно, но не цепляйтесь за них; потому что они непостоянны. Вы будете выпадать из них снова и снова — потому что вы все еще здесь.

Когда у вас уже есть взгляды, идите к пикам, идите к луне... соединитесь с ней. Вы будете падать до тех пор, пока полностью не исчезнете. Вы должны будете возвращаться назад в мир, потому что во время этих взглядов эго будет чувствовать удушье. Эго будет впадать в предсмертную панику. Оно скажет: «Закрой окно! Ты уже достаточно насмотрелся на луну. Теперь не будь глупым. Не будь лунатиком». Слово «лунатик» означает помешанный. Оно произошло от слова «лунар» — то есть луна. Все сумасшедшие люди звались лунатиками, помешанными — мечтающими о чем-то далеком.

Ум, эго скажут: «Не будь лунатиком. Хорошо, ты можешь время от времени открывать свое окно и смотреть на луну, но не будь одержимым. Тебя ждет мир. У тебя есть долг перед миром». И эго возьмет вас, убедит и опустит в мир; потому что оно может существовать только в мире. Когда в ваш ум проникает нечто из другого мира, эго начинает бояться, паниковать, пугаться. Это кажется ему смертью.

Если этот взгляд станет постоянным образом вашей жизни, самим вашим бытием, тогда вы должны будете преодолеть расстояние, соединив разрыв мостом. Вы должны будете начать двигаться. И когда вы станете чистым сознанием, вы уже не сможете выпасть. Это поворотный пункт. Вы движетесь только вовнутрь, и никогда не сможете выйти наружу. Нет никакого выхода, есть только одна дверь... вход.

Седьмой вопрос:

Вы сказали, что Будда был исключительно эгоистичным человеком. А Иисус тоже был таким?

Если так, что он имел в виду, когда говорил: «Если кто-то захочет стать моим

последователем, пусть он отречется от себя, поднимет свой крест и последует за мной».

Да, Иисус тоже эгоистичен; иначе не может и быть. Иисус, Кришна, Заратустра, Будда — все они эгоистичны: потому в них так много сострадания. Это было бы невозможным, если бы они не были центрированы в самих себе. Это было бы не возможно, если бы они не достигли своего собственного блаженства. Сначала вы должны достичь, только тогда вы можете делиться... и у них есть так много всего, чтобы поделиться, что прошло уже много столетий, но они все еще продолжают делиться.

Если вы полюбите Иисуса, вы тот час же наполнитесь его состраданием. Его любовь все еще течет. Тело исчезло, но его любовь не исчезла. Она пребывает в мире постоянно. Она всегда будет здесь. Когда кто-то готов, восприимчив, его любовь будет течь. Но это будет возможным только потому, что он достиг подлинного источника своего бытия: должно быть, он был эгоистичным.

Тогда в чем смысл, потому что эти слова кажутся противоречивыми? «Если кто-то захочет стать моим последователем, пусть он отречется от себя...» Да, эти слова выглядят как парадокс: если я прав, тогда они противоречат мне. Я прав, но они не противоречат мне. Это только так кажется, потому что Иисус говорит: «Если вы хотите достичь себя, вы должны будете потерять себя — таков путь». Поэтому, когда Иисус говорит: «Если кто-то захочет стать моим последователем, пусть он отречется от себя...», он говорит это потому, что это единственный путь быть самим собой. Вы можете достичь себя только тогда, когда отречетесь от своего эго. Вы можете достичь себя только тогда, когда полностью исчезнете.