Чтение онлайн

Только год назад мы узнали, что у Кришнапрема проблемы со здоровьем. Он сказал, что не хочет, чтобы его беспокоили врачи. Его лечил Тхакур. Тем не менее, поскольку другие на этом настояли, он согласился поехать в Наинитал и лечиться у своего старого друга-врача. Прошло четыре месяца. Почти не было улучшений. «Вы общаетесь с Тхакуром», – взмолился кто-то. – Почему бы Вам не попросить Его продлить Вам жизнь?» «Дело в том, что Он уже продлевает мне жизнь. Уже сейчас», – ответил он.

В октябре он приехал снова, и они с Ашишем вернулись в Миртолу только через несколько дней; впервые остались у нас так надолго. За столом он почти не мог есть, но произошло нечто странное: он отказался от прежних ограничений. Его больше не беспокоило, что едят другие. Он говорил, что теперь, после сорока пяти лет, он сам готов есть что угодно! Единожды или дважды он не мог встать с постели, и его голос и лицо выдавали страдание, но мы не слышали от него жалоб. Он говорил только: «Есть две нити, за которые может дергать Тхакур: вверх и вниз. Сегодня Он дергает вниз».

Когда ему снова становилось лучше, они с Ашишем часами сидели на солнце в саду, иногда немного читали, разговаривали, отдыхали, созерцали огромные заснеженные вершины, цветы и птиц. «Хорошо. Всё хорошо», – очень ласково говорил он. Он был похож на спелый плод, и я понимала, что такие плоды долго не держатся на ветке. Они уехали в Миртолу, но через месяц его привезли снова, на этот раз в больницу. Мы не удивились, когда на следующий день рано утром нам сообщили по телефону, что его отважный и величавый корабль отчалил. Больше сотни жителей местных деревень вышли навстречу катафалку; они по очереди с любовью просили, чтобы им позволили пронести его тело последние мили до тихого места кремации в Дандешваре. Это было необычайно трогательное шествие – не столько смерть, сколько триумф. Кришнапрем прожил среди этих людей тридцать пять лет, и его почитали во всех окрестных деревнях Миртолы.

Есть старинная поговорка: когда цветет лотос, не нужно приглашать пчел. Они прилетают сами. Кришнапрем не искал учеников, не позволял никому себя рекламировать. Однажды на улице к нему подошел какой-то человек и, явно узнав его, демонстративно спросил, где теперь «профессор Никсон». Кришнапрем просто отвернулся, бросив ему небрежно: «О, он давно умер». Он также не позволял другим делать его главным лицом в ашраме. Нигде в ашраме не было видно его фотографий. Лишь один портрет его Гуру, Шри Яшоды Маи, до сих пор висит в маленькой комнате, где она некогда жила. Однако мы видели, что с годами поток паломников в Миртолу, мужчин и женщин из разных стран и со всех уголков Индии, только растет.

Но не всем нравился Шри Кришнапрем. В прошлом, до того, как Индия стала независимой, он, безусловно, был настоящей занозой для местных британских чиновников. Большинство из них, проявляя упрямую недальновидность – не понимая, что он отчасти компенсировал некоторые из их многочисленных грехов, вызванных действием и бездействием, – считали, что он предал их, поскольку открыто, вопиющим образом связывал себя с Индией и индийцами, и особенно с индуизмом. Жена одного бывшего заместителя комиссара района так объясняла его эксцентричность: во время Первой мировой он был военным летчиком. (И это правда). Но однажды его самолет потерпел крушение, и он получил очень серьезную травму головы. Конечно, с тех пор он так и не оправился!

Теперь его имя знают многие. Две его книги, «Йога Бхагавад-гиты» и «Йога Катха-упанишады», а также статьи в «Арийском пути» привлекли внимание проницательных людей, которые искали наставлений на духовном пути. Постоянно появлялись люди из Англии, Франции, Голландии, Канады, Соединенных Штатов, Южной Америки. Некоторые приезжали в Индию, разочаровавшись в тенденциях жизни, которые, казалось, набирали обороты на Западе – в насилии, вульгарности, материализме, отсутствии каких-либо целей, кроме заработка и удовольствий. Они приезжали в поисках чего-то – но не знали, чего именно. Прослышав о Кришнапреме, они добрались до Миртолы, и некоторые из них уже тогда или немного позже стали постоянно жить при ашраме. Если кому-то приходилось возвращаться к работе, чтобы заработать на жизнь, они приезжали снова из года в год, чтобы ненадолго – на возможное для них время – возобновить общение и зарядиться вдохновением. Другие, более эгоистичные люди, хотели просто распутать сложный клубок своих личных отношений. Нередко люди также проникались романтической идеей о жизни в «ашраме в глубине Гималаев», главным образом, чтобы избежать досадных обязанностей у себя дома.

Шри Кришнапрем в саду своего Ашрама

К счастью, неподходящие люди всегда быстро отсеивались. В конце концов, сон на полу, завтрак, состоящий из стакана холодной воды и кусочка фура, один прием твердой пищи в день, полдневный прасад не выглядят так уж романтично. Правда, одно время наверху, на застекленной веранде в дальней части святилища проводились послеобеденные чаепития, и это время было особенно приятным. Хлеб, который пек сам Кришнапрем, с медом из ульев в саду или вареньем из местных абрикосов, был соблазнительным лакомством. Позднее от чаепитий пришлось отказаться, поскольку он решил, что если в ашраме подают чай, то все рабочие, которые ухаживают за коровами и возделывают поля ашрама, тоже должны участвовать в чаепитии, а это составило бы существенную статью расходов в скудном бюджете. Однако, пожалуй, красноречивее всего продемонстрировал суровый аскетизм жизни в ашраме Харидас. Однажды утром он пришел завтракать в дом и, просияв, воскликнул: «Как же я люблю роскошь!». Роскошь? Прислужник просто принес ему ведро горячей воды для утренней ванны.

Одно дело – западные почитатели и поклонники Шри Кришнапрема, но еще необычнее было большое число индийцев, которые приходили к Шри Кришнапрему, оставаясь его верными последователями. В Индии есть известные ашрамы, где можно увидеть, как иностранцы сидят у ног индийских гуру, но я не знаю никого, кроме Кришнапрема, кто, будучи «иностранцем», смог бы заинтерсовать стольких индийцев. Среди этих людей – правительственные чиновники, успешные бизнесмены, юристы, махараджи, преподаватели, полицейские и военные, многие обычные люди, а также многочисленные женщины. Ему выпала честь стать человеком, который сумел разрушить национальные и кастовые барьеры. Впитав духовные учения великих риши и святых, которые тысячелетиями передавались в этой стране, и прожив праведную жизнь, он вновь пробудил и укрепил в индийцах уважение к своему духовному наследию. Их глубоко тронуло, что ради Индии он решил отречься от Запада, но его почитают, уважают и любят потому, что он посвятил жизнь древнему идеалу – поиску единства с Вечным и Нетленным. Они зажгли свои факелы от его огня.

Во Второй части этой книги я неоднократно упоминаю о том, что всегда любил записывать беседы с людьми, которыми восхищаюсь. В главе о Миртоле я проследил истоки этого импульса, который впоследствии дал начало таким книгам, как «Тиртханкар», «Среди великих», «Кумбха», «Смритичаран», «Нетаджи – человек» и другим воспоминаниям. Разумеется, я с удовольствием поддался этому импульсу, потому что жить в восхитительном прошлом возможно, только если умеешь посредством ярких воспоминаний воскрешать образы прошлого, которого больше нет, вдыхая в них жизнь. Я уверенно утверждаю, что у меня исключительная память, ибо это не та способность, которой обычно хвастаются – тем более что, как известно, весьма посредственные люди обладали таким даром, притом в удивительной степени. Это не возвышенная личностная способность, вроде творческого воображения или философского мышления, не говоря уже о способности к любви или естественному сочувствию.

Тем не менее я должен благодарить Создателя за то, что Он наделил меня такой поразительной памятью, не только потому, что я всегда наслаждаюсь воспоминаниями о прошлом, но также – и главным образом – потому, что эта способность придает красоту моим литературным, поэтическим и музыкальным произведениям (которые я создаю). Иначе говоря, я постоянно убеждаюсь, что всякий раз, когда, ощущая любовь, я жадно впитываю какой-то опыт, затем он усваивается в моем сердце и расцветает, становясь вдохновением. Возможно, отчасти по этой причине я всегда очень счастлив, когда удается сохранить «драгоценные изречения» великих людей, провидцев, мудрецов и святых. Одним из моих кумиров был Кришнапрем.

Большой удачей стало и то, что мне удалось разговорить некоторых из величайших писателей и мыслителей нашей эпохи. Я всегда буду благодарен им за реальную помощь в поисках Истины; они воодушевляли меня своими открытиями и проливали свет на проблемы, являющиеся загадкой для разума. Среди этих наставников особое место в моей жизни занимает Кришнапрем, поскольку из всех моих близких друзей только он шел по тому же пути, что и я, по пути, который начинается с Кришны и заканчивается Им. Конечно, у двух людей не может быть одинаковых путей и проблем; и все-таки, по большому счету, чувство общности и товарищество, связывающее двух паломников духа высшей связью, основанной на душевной симпатии и любви, рождая одну из самых теплых привязанностей, реально возможно – и нас связывала такая общность, хотя внешне мы, очевидно, двигались в разном темпе.

В своем жизненном поиске я многим обязан родственным душам. Во всех уголках света я встречал друзей, и меня согревал благотворный свет их любви. Порой то было лишь краткое рукопожатие, полное глубокого понимания, которое волновало, но больше не повторялось! Человек идет по жизни, как по пустыне, собирая то здесь, то там прекраснейшие жемчужины. Он бережно хранит их, словно «визиты ангелов, краткие и яркие»; ибо хотя эти жемчужины недолговечны, нечто не погибает – ритм красоты, который поддерживает нас на непростых путях жизни, изрезанных противоположностями – смехом и слезами, волнениями и вздохами, восторгом и сердечной болью. В самом деле, ничто не напрасно – tout se tient. Тем не менее есть разные радости, как и разные дары. Нечасто встретишь таких друзей, как Субхаш Чандра Бозе или Шри Кришнапрем, глаза которых сияют звездным светом. Встретить такую душу – счастье, удостоиться ее улыбки – блаженство, насладиться ее близостью – благословение, опьяняющее Божественной благодатью. Редкие странники на этой земле искренне стремятся к таким высотам, еще меньше званых и совсем мало избранных. Кришнапрем принадлежал к последней категории, к Плеяде тех, кто способен мыслить отрешенно, царственно отвергать меньшую любовь и любить бескорыстно – или, говоря его словами, просто «отдавать и еще раз отдавать – в радости, в печали, в моменты смеха и слез, в конфликтах и мире – вот единственное благо, к которому мы должны стремиться: к способности целиком отдавать себя» [19] .