Чтение онлайн

— Я знаю, что не будешь, — кивнул он и поцеловал ее в висок. — Поэтому мы сразу с Гораном договорились тебе тоже амулет сделать. Но береги себя.

— И ты береги.

Он вздохнул, погладил ее по плечу и молча пошел надевать пальто. Что ей сказать так, чтобы не соврать, у Кайлена не вышло сообразить сразу. И лучше уж вовсе промолчать, чем в такой момент ляпнуть что попало.

— Спасибо тебе, — все же нашелся Кайлен с хорошим ответом, уже у самой двери. — За то, что ты есть, — добавил он и шагнул на улицу, в морозный воздух, где уже ждали Шандор, Ионел и Горан.

— Мне переговорить с вами надо, — тут же подскочил к нему кузнец. — Наедине.

Кайлен задумчиво поднял бровь, но больше своего удивления никак не показал.

— Ну пойдем вон туда, за забор отойдем. Хотя можно и здесь, все равно по-липовски кроме нас никто не понимает.

— Мне так спокойнее будет, — ответил Горан с видом настолько не спокойным, что Кайлен даже заволновался. И не зря.

— Ну, что ты мне сказать хотел? — спросил он, отойдя вместе с Гораном подальше.

— Вы мне уж извините… Только так вышло, что я знаю… — с некоторой заминкой проговорил Горан, — … что вы — тоже вила.

Кайлен первым делом выразительно выругался, а потом мрачно добавил:

— Лучше бы ты, конечно, не такой сообразительный был. Причем не мне лучше, а тебе самому.

— Видишь ли, Горан, — начал объяснять Кайлен в ответ на недоуменный и растерянный взгляд. Стараясь быть кратким, потому что лишнего времени у них не было. — Есть знание о колдовстве, которые всем доступны. А есть — те, которые мало кому доступны. И среди них существуют особенно недоступные. Знание о том, что я — не человек, относится как раз к последним. По-хорошему говоря, я прямо сейчас должен Шандора в свидетели позвать и потребовать от тебя заключить со мной колдовской договор, после чего ты либо будешь молчать о том, что узнал, либо умрешь, причем довольно болезненно. Магия такая.

— И кто ж ее такую сочинил? — поморщившись, спросил Горан.

— Вилы, — усмехнулся Кайлен. — Точнее, жители холмов, на их собственном языке — эс ши. Липовцы привыкли всех подряд вилами звать, но это не очень верно. Как все вышло — долгая история, у нас сейчас на такие времени нету. А если покороче рассказывать, то в давние времена люди настолько часто злоупотребляли сильной магией, что другие люди, священники и монахи Церкви Создателя, объявили любое колдовство преступлением и начали на них охоту. Про это ты, может, и знаешь… не великая тайна, события известные. Ну, а каков бывает человеческий суд, особенно в запале гнева, знаешь тем более. Когда перебили, вместе с виновными, еще и множество невиновных, жители холмов придумали Пакт, тот самый колдовской договор. И заставили его подписать всех сильных колдунов и всех нелюдей, живущих среди людей. И человеческая война против колдунов через некоторое время затихла сама собой. Потому что люди решили, что сильные и опасные колдуны закончились. А они просто спрятались.

— А с теми, кто все-таки был виновен, что стало?

— По-разному… Кто-то Пакт отказался подписать — и его убили на месте: суровые времена, суровые решения. Кто-то спрятался и его потом нашли либо человеческие охотники на ведьм, либо надзиратели Пакта. И все равно убили, разумеется. Одним словом, сейчас ни одного сильного колдуна, не подписавшего Пакт, не существует. А за теми, кто подписал, внимательно следят.

— Может, оно и к лучшему…

— А может, и нет. Но для таких философских разговоров сейчас точно не время.

— Я подпишу. Пакт, — серьезно пообещал Горан. — Уж как-нибудь не проболтаюсь, хоть и сболтнул про нож. Вы же про это печетесь?

— Не только. Даже когда я тебе все подробности про себя расскажу и то, что тебе обязательно нужно понимать, у тебя знаний станет намного больше, чем у обычного колдуна. Серьезных и опасных. Больше знаний — больше ответственности. Ну да это тебе объяснять не нужно, мы еще на ноже все выяснили…

— Да уж справлюсь, взрослый же человек. Чего вы так переживаете?

— Свойство характера у меня такое, переживать, — проворчал Кайлен. — Ты не знаешь пока толком, с чем тебе дело иметь придется. А я — знаю очень хорошо.

— И поэтому Василю и Санду чуть руки не оторвали, — усмехнувшись, вывел Горан, — чтоб не совали их в то самое запретное знание. Я понимаю, правда.

— Вот же нашел инат на инат у двух липовцев, — проворчал Кайлен.

Кузнец тихо засмеялся. Совершенно не переводимое ни на один другой язык липовское словечко «инат» означало невообразимую твердолобость, заставляющую идти на принцип. И упираться на этом пути до последнего, хуже барана. Так что выяснять, есть ли у Кайлена повод для беспокойства или Горан замечательно справится, они тут могли продолжать не то что до ночи, а до самой двенадцатой ночи, пока Святки не кончатся.

— Вы первый уступите, — улыбаясь, сказал Горан. — Вы намного меньше, чем я, липовец.

— Как ты догадался-то? — наконец решил спросить Кайлен, когда самое важное уже было проговорено.

— Я, уж извините, в окно случайно выглянул и увидал, как вы амулет закапываете… А потом остальное сложил один к одному: как вы от небесного железа подальше держались, как в кузницу зашли только с моего разрешения да насколько хорошо вилу понимаете… будто она вам родня.

— Не родня, — возразил Кайлен. — Совсем другое существо. Родня мне, кроме жителей холмов, только люди. Я все же на три четверти человек. А матушка моя — наполовину.

— Мария тоже не знает, — сообразил Горан. — Потому что про нее вы еще пуще, чем про меня, переживаете.

— Даже Ионел не знает, хоть и помогает мне постоянно в делах, — подтвердил Кайлен. — Люди сами должны к этому приходить, когда захотели о колдовстве больше узнать. А не из-за того, что со мной связались, а я такой уродился, что просто знать обо мне больше — уже под Пакт попасть.

— Сдается мне, вы здесь вовсе не с той стороны думаете…

— А с какой, по-твоему, надо?

— С такой, что Мария вас любит. И брат ее — тоже. А в том, чтоб не знать про того, кто тебе дорог, настолько важного — ничего хорошего нет. И всегда дурно заканчивается.

— Ты ей расскажешь, — заключил Кайлен. — Еще до свадьбы.

— Но не раньше вас. Не решитесь рассказать — силком перед свадьбой к Марии притащу сознаваться. Но лучше бы вы сами, конечно…

Кайлен немного помолчал, уставившись на снег. Ковырнул его носком сапога, размышляя, а потом решил:

— Из леса вернемся — расскажу. Потому что ты прав. И вчера был прав, когда меня к Марии спроваживал. Это дурная гордость, даже самонадеянность — считать, что я-то с любыми трудностями и сложностями справлюсь, а вокруг все такие хрупкие и беречь их надо… И разбираться со всем нужно самостоятельно, молча стиснув зубы и никому ничего не рассказывая.

— Дело говорите, — одобрил кузнец.

— Спасибо, — Кайлен задумчиво посмотрел вдаль, где маячили на краю деревни макушки деревьев у входа в лес. — Ты, Горан, очень хорошо запомни, что я это понял — все, что тебе сейчас сказал про самонадеянность. И что бы там в лесу ни происходило, сразу вспоминай, что я понял.

— Вы чего задумали? —тут же испугался Горан.

— Вилу я успокоить задумал, и ты это прекрасно знаешь, — буркнул Кайлен. — Но я же не зря сказал, что крылья ей буду сам возвращать. Потому что есть вещи, которые из всех вас действительно могу только я, и вы там ничего сделать не сможете — даже так, как на Плугошоруле. Поэтому держи, пожалуйста, в уме, что я не собираюсь сам-один лезть туда, где могу о помощи попросить. Если не попросил, значит, помочь сейчас нечем и всем нужно в сторонке постоять: и тебе, и Марии, и остальным. И следи, чтобы все стояли, как положено. Иначе это будет уже ваша самонадеянность, которая дурно закончится. Может, даже хуже, чем у Санду.