Чтение онлайн

Александр Исаев

Для нас, наверное, панк на том этапе воспринимался как возможность быть не как все и смотреть на привычные вещи совершенно по-иному. Для всех учеба, работа и карьера были верхом мечтаний. Мы же понимали, что так не хотим, а хотим по-другому. «Хорошими» в обывательском смысле нам быть точно не хотелось.

Дмитрий Соколов

Об идейном панк-роке мы, наверное, в то время даже и не знали. Мы слушали песни и, исходя из их содержания, плюс-минус так себя и вели. Мы воспринимали все через музыку, и у нас не было, как у многих сейчас, какого-то «свода правил»: дескать, панк должен поступать так-то и так-то. Я до сих пор этого не понимаю и никому ничего не должен. В то время панк просто был выражением протеста, причем – иногда максимально глупыми и смешными способами. Это такое ребячество или юношеский максимализм, например – показать кому-нибудь жопу. При этом все делалось абсолютно без агрессии. Недавно, когда были протесты в Краснодаре, одного моего знакомого осудили за то, что он залез на памятник казачеству и продемонстрировал задницу. За это ему пытались пришить уголовную статью за возбуждение ненависти. И он всем доказывал, что сделал это безо всякой идеологии (смеется). Такая веселая позитивная жопа! Смех смехом, но для нас в то время так оно и было – без малейшей ненависти.

Из этой же серии оказалась история с приключениями участников «ЙОРШ» в родном ДК имени 1 мая. Однажды они пришли туда с классической дилеммой: очень хотелось как следует выпить, а денег хватало лишь на одну бутылку портвейна. Кутилам было прекрасно известно, что директор дома культуры отмечает в этот день юбилей, значит, в любом случае там есть чего выпить. Скинувшись втроем, они купили бутылку портвейна.

Дмитрий Соколов

Приходим на вечеринку в ДК, там сидят какие-то депутаты, а у нас единственная цель – добраться до бутылки. И мы откровенно начинаем срать директору в уши: Михаил Николаевич, вы для нас как родной отец, поэтому мы вам купили бутылку коньяка. Он в ответ: да это ж портвейн! Прогнать нас он уже не мог, поэтому ему ничего не оставалось, как нас пригласить к столу. Налили нам раз, два, мы сказали пару тостов, потом нам намекнули, что мы, дескать, прибухнули и нам уже пора валить. Уходя, мы еще забрали принесенную нами бутылку портвейна. Следом у нас родился хитрый второй план. Мы вышли и решили, что поскольку юбилей проходит в таких полевых условиях, то вряд ли кто-то будет убирать со стола. Созрела идея пробраться в ДК, дождаться, когда все разойдутся, и допить то, что осталось. В ДК мы влезли с обратной стороны, выбив окно, затаились в какой-то комнате, прислушивались, когда на торжестве все затихнет, – и в итоге благополучно там уснули. Проснулись от того, что холодно, а за окном выла сирена проехавшей мимо машины, и мы стреманулись, что это за нами.

Не менее примечательная история произошла, когда группа «ЙОРШ» отмечала в ДК новоселье, въехав в выделенную им для репетиций комнату № 17. Ключи от нее молодые дарования получили с условием, что сделают там шумоизоляцию. Из торгового центра «Гран Сити» им пришлось тащить на себе почти три километра для этой цели брусья.

Александр Исаев

Кондрат опаздывал, и мы с Димоном решили, что пора начинать. В итоге мы ковролин начали прибивать прямо к стене. Поняв, что надо было насаживать его на брусья, мы стали делать все по правилам, но тот «неправильный» участок на стене таким и остался. Но мы звали директора принимать работу, и он одобрил: зашибись сделали – лучше, чем было! Раз сделали, надо отметить…

В комнату № 17 парни наведывались практически каждый день. Разумеется, они там не только репетировали, но и тусовались. Закончив ремонт, «йорши» пригласили туда друзей и знакомых – похвалиться, что у них теперь есть своя репетиционная база.

Дмитрий Соколов

Саша уехал к своей девушке, а я, Кондрат и моя одноклассница Лиза остались в этой комнате. Из нас троих я был самым трезвым. Вечером к нам спустился после работы директор ДК Михаил Николаевич, а в комнате стоял стол, и на нем просто лежал Миша. Директор офигел, Кондрат из последних сил поздоровался – и тут его вырвало. Глядя на него, начала блевать и Лиза. Вдвоем они заблевали всю эту комнату, но я кое-как убедил директора, что на самом деле все в порядке.

Михаил Николаевич проявил тогда всю свою недюжинную лояльность. Однако косяки ребятам все же пришлось отрабатывать. Помимо отмывания полов в комнате № 17, Дима Сокол ближайшей зимой нес в ДК трудовую повинность в амплуа Деда Мороза. Саше Исаю досталась роль Волка. Участие в самодеятельности и в субботниках было к тому же для юных панков непременным условием для пользования репетиционным помещением. Зато участие в новогодних празднествах было для Саши с Димой прекрасной возможностью подзаработать немного денег на пиво.

Неподалеку от точки группы «ЙОРШ» в комнате № 23 в том же ДК имени 1 мая репетировали команды «Проект» и «Азон». «Проект» предпочитал играть утяжеленные речитативы в духе никому еще не известного тогда Noize MC, а «Азон» и «ЙОРШ», соответственно, панковали. Панки в Подольске вообще тогда держались особняком, сами таскали свой аппарат и вообще вели себя независимо. Когда началась их концертная история, этот подход им очень помог, потому что и выступления они забивать тоже предпочитали самостоятельно, четко понимая, что никто не сделает лучше, чем ты сам.

Свой первый концерт группа «ЙОРШ» отыграла в день рождения Саши Исая 5 октября 2003 года в ДК имени 1 мая на презентации сборника «Климовский звук». Выступление было из серии демонстрации достижений творческой самодеятельности дома культуры. На тот момент у команды были только три песни, среди которых – «Война» и «Я не тот» (которая в дальнейшем стала песней «Про панка»). Практически все они, с небольшими модификациями, перекочевали из арсенала предыдущей группы «Парниковый эффект».

Александр Исаев

Помню, мы ужас как переживали. Приехали, выпили водки, но я настолько нервничал, что она на меня вообще не подействовала. Играли мы вторыми или третьими, а больше всего нас поразил слэм в зале под наши песни. Люди прыгали так, что чуть не снесли колонку перед сценой.

Конец ознакомительного фрагмента.