Чтение онлайн

— Вот-вот, — щелкает пальцами Юрай, согласный с другом.

— Вы скучные, — протягивает Трис.

— Ну не у всех же такие шикарные платья, — голос у Четыре бархатный, ласковый. Девушка в его объятиях едва смущается, щеки ее слабо начинают алеть. И чтобы скрыть это, Трис заезжает локтем по ребрам молодого человека.

— Сейчас-то за что? — Возмущается он.

— Просто так.

Кристина начинает смеяться. Она прикладывает ладонь ко рту, мотает головой. Ее плечи вздрагивают, а глаза сияют светом и солнцем.

— Простите. Вы забавные. И вообще, с каких это пор ты, Трис, любишь платья и праздники?

Снова раздается взрыв хохота. Эти разговоры ни о чем помогают. Они ведь так, безделушки, пустые и такие типично подростковые. Молодежь говорит о таких вещах. Парни ворчат на девчонок, на их вечное увлечение тряпками и другой мишурой, сетуют на официальные дресс-коды. Живут. Вот и Кристина пытается жить дальше. Но неотвратимо, неумолимо чувствует, как внутри что-то ломается. И это так неправильно.

— Кстати, где Уилл и Эдвард? — Юрай хлопает ладонью по камню и поворачивается к Кристине, вопрошающе на нее смотря.

— Эээ, - все, что может выдать девушка, удивленная таким вниманием к себе и тому факту, что ответ на сей вопрос, молодой человек ждет от нее. — Понятия не имею.

— Засранцы, — фыркает Юрай. А его взгляд задерживается на Кристине дольше положенного. Девушке становится неуютно. Как-то все слишком. Много. Густо. Полно. Интерес Уилла, интерес Юрая. И Эрик.

Эрик.

Как обухом по голове. Нет, нет, нет. Не думать об этом человеке. А то снова засосет, затянет. Так происходит каждый раз, стоит ей возвратиться мыслями в вечер праздника, в то здание, в ту комнату из кафеля и зеркал, чтобы снова почувствовать прикосновения, вкус жестких губ и хриплое дыхание.

— Что это у тебя? — Чужой голос отвлекает Кристину от раздумий. Она вздрагивает, когда подушечки теплых пальцев касаются ее кожи и поддевают медальон на цепочке. Знак фракции отливается черным цветом в смуглых руках Юрая и ловит падающие на него лучи солнца. — Не видел, чтобы ты носила эту вещь.

Какой внимательный. Он такой внимательный лишь потому, что слишком часто смотрит на нее. Но Кристина и правду не надевала еще ни разу медальон, выловленный в озере под руководством Эрика.

— Это знак Бесстрашия, — говорит девушка очевидную вещь.

— Кэпствуешь, — улыбается Юрай. — Откуда он у тебя?

— Купила. Мне нравится символ нашей фракции. — Правда и ложь в один момент. Зачем соврала? Сама не знает. Но Кристине кажется, что скажи она о том, что этот медальон от Эрика — пусть лишь косвенно — друзья сразу же помрачнеют, их лица окрасятся в хмурые цвета, а меж бровных складок заляжет тень. Кристина просто не хочет портить атмосферу. К тому же, символ Бесстрашия — языки пламени в кольце — ей действительно по душе.

— Красиво, — Юрай улыбается, отпускает медальон, и тот шлепается о кожу девушки. Молодой человек снова выпрямляется и смотрит на город. Трис и Четыре молчат.

Каждый из них способен понять Кристину в любви к собственному дому. Знак огня красуется на коже подруги и ее мужчины. Юрай носит в ухе серьгу с этим символом. Только для них всех — это всего лишь дом. Для Кристины же медальон на ее шее, по которому скачут блики золотого марева — память о тренировках, о собственной слабости и никчемности, об Эрике. Может не стоит его носить?

Девушка спрыгивает с парапета на крышу и отряхивает черную одежду от каменной крошки и пыли.

— Я пойду в тренировочный зал. За рукой и ногой все еще надо следить. — Говорит она. — До скорой встречи.

Трис улыбается. Четыре смотрит уверенно, надежно. Подруга что-то говорит ему, и он склоняется ниже к Приор. Их обоих Кристина уже не интересует. Юрай же смотрит на нее с улыбкой на губах. Такой теплой, такой настоящей, такой искренней и естественной. Это греет Кристине душу.

— Эй, влюбленные голубки! — Это последнее, что слышит девушка, когда за ней закрывается дверь, ведущая на крышу. И звонкий голос юноши все еще стоит в ее ушах. Девушка спускается по лестнице, гулко стуча по стальным перекладинам подошвами своих ботинок. Она делает шаг на бетонный пол и тут понимает, что продолжает улыбаться. Это все Юрай. Она качает головой и сворачивает в ближайший коридор, направляясь прямиком к тренировочному залу, где Эрик сгонял с нее семь потов и выбивал все силы.

Теперь Кристина стала крепче, тверже. Закалилась словно сталь в огне. Бесстрашные ведь должны быть именно такими. Сильными и несгибаемыми. Именно таковой и ощущает себя девушка. И это дарит ей вдохновение жизни. Потому что сейчас Кристина снова чувствует, что живет. И это так пьянит. Она боялась, что уже никогда не сможет стать свободной.

Девушка минует закрытые двери и повороты, скрывающие во тьме длинные коридоры. Она идет уверенным, пружинистым шагом.

— Кристина! — Брюнетка оборачивается, замирает. В этом коридоре слишком темно. Окон в потолке нет, а электрические лампочки горят тускло и блекло, расположенные чересчур далеко друг от друга. Но девушка видит какую-то фигуру. Высокую, широкоплечую. Внутри все холодеет. Только не Эрик, только не он. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Словно молитва, словно мантра. Вот фигура делает шаг на свет, и девушка облегченно выдыхает.

— Эдвард, — произносит она. — Ты меня напугал.

— Прости. Я хочу с тобой поговорить.

— Поговорить? — Ее брови чуть приподнимаются, а в глазах стоит удивление.

— Да, — подтверждает молодой человек свои слова. — Можем поговорить здесь? — Он указывает на одну из дверей.

— Вообще, я хотела потренироваться, — Кристина застывает, чуть склоняя голову на бок. — Но если это быстро, то я согласна.

— Быстро, — кивает Эдвард.

Они оказываются в небольшой комнате. Здесь старый стол, стулья без одной ножки или с поломанными спинками, какие-то пылящиеся шкафы и даже книги. Кристина поворачивается к Эдварду и вопрошающе смотрит на него.

— Так что ты хотел? — Она интересуется у него так просто, естественно. Как и ведут себя с друзьями.

— Кристина… — Он делает шаг к ней, и девушка ничего не успевает понять, как ее тело уже вжимают в стену. Чужие руки стискивают ее плечи, а чужой рот накрывает ее. Она стоит ни жива ни мертва, пытаясь осознать, понять, что именно сейчас происходит. А Эдвард уже вовсю целует ее. Рот у него мокрый, и из него несет кислятиной. Кристина морщится от этого запаха, что вкусом желчи проникает на ее язык.

— Эдвард, — слабо, слишком слабо. Его руки сжимают ее талию. А она упирается в его плечи, пытаясь отстранить его от себя. — Пусти. Ты с ума сошел! — Мужская рука обхватывает ее лицо, и чужой язык лезет в ее рот. — Эдвард! — Она начинает биться в его руках, а хватка лишь становится сильнее. И тогда Кристина пугается. По горлу ползет что-то сродни рвоте, вязкое, тягучее и такое отвратительное. И глаза начинают блестеть. Какие слезы? Никаких слез. Эдвард просто помутился рассудком. Сейчас он ее отпустит. Девушка верит в это. Но мужские пальцы становятся лишь железными. Его слюнявый рот перемещается на ее шею, а ладонь накрывает нижнюю часть ее лица. Кристине становится трудно дышать. И вот тогда соленая влага, набегающая на глаза, делается зримой явью.