Юг в огне
Шрифт:
– Слышал. По-моему, и Константин тоже где-то за границей...
– Да, уехал он туда, - сказал Курочкин.
– И нужно же быть такой иронии судьбы. Константин Васильевич встретил в Новороссийске свою жену с любовником... С горя Константин Васильевич запил с неким ротмистром Яковлевым... У того тоже горе. Какой-то граф Сфорца и князь, что ли, Розалион-Сашальский, с которыми этот Яковлев дружил, убежали от него за границу и увезли с собой общие их деньги и ценности... Вот эти-то друзья по несчастью - Ермаков и Яковлев - пили, пропивая последнее, что у них было... Кстати, оказалось, что этот Яковлев никакой не ротмистр и никаких наград не имел, а он полицейский околоточный надзиратель из шахтерского поселка Горловки... Во время революции бежал из Горловки в Новочеркасск и там, обыграв в карты какого-то гвардейского офицера, раздел его донага. Нацепив его мундир, он выдавал себя за аристократа, гвардейского офицера...
– Куда же они делись?
– Под конец все-таки Константина Васильевича его знакомые усадили на последний пароход, уходивший из Новороссийска... Я еще помог усаживать его... А Яковлев не знаю, куда делся...
Подводчик свернул с дороги в сторону и остановился.
– Что хочешь делать?
– спросил, приподнимаясь, Курочкин.
– Заночуем тут, - сказал старик.
– Корма тут хорошие... Покормлю лошадь...
Лежа в повозке, Прохор смотрел на звездное небо и думал о жизни.
"Вот ведь как повернулась судьба, - размышлял он.
– Брат Константин, которого я всю свою жизнь считал умницей, на которого я чуть ли богу не молился, оказался отщепенцем, врагом своей родины, своего народа да и врагом своей семьи... А я вот здесь... Со своим народом...
– Вдруг Прохор содрогнулся.
– А что б могло получиться, если б я, веря в авторитет своего старшего брата, потянулся за ним?.. О, это было б страшно!.. Я рад, что так сложилась моя жизнь..."
Прохор стал засыпать. Сквозь сон ему почудилось, будто кто-то ударил по серебряным струнам. Это прокричали журавли.
На рассвете его разбудили голоса. Прохор поднял голову и увидел своего отца, сидевшего в тарантасе. Придерживая вожжами буланую кобылицу, он разговаривал с подводчиком.
Василий Петрович, указывая на Прохора, обрадованно сказал казаку:
– Так вот этот-то и есть мой сын!.. Проша!..
– Батя!
– изумленно вскрикнул Прохор.
– За тобой, сынок, еду, - ласково пояснил Василий Петрович.
– Виктор телеграмму прислал.