Чтение онлайн

Армия Сеттатирата была быстро выбита из Чиангмая. В его руках остался один город Чиангконг. На этой стадии Байиннаун счел нужным начать переговоры. Он предложил Сеттатирату прибыть в его лагерь, обещая в таком случае вернуть ему чиангмайскую корону. Но Сеттатират, не без оснований заподозрив ловушку, приглашения не принял и отступил на лаосскую территорию [165, с. 79].

Потерпев военное поражение в своем первом столкновении с Бирмой, Сеттатират сам теперь прибегнул к оружию дипломатии. Он направил послов во все шанские и тайские княжества, бывшие независимыми до их завоевания Байиннауном в 1555 г. Ему удалось склонить на свою сторону князей Лакон Чиангконга, Чиангхая, Мыонг Прая и Мыонг Ная. Эти четыре княжества, вступив в тайный союз с Лаосом, в 1559 г. одновременно подняли восстание. Сеттатират, со своей стороны, вновь вторгся в Чиангмай и занял его второй по значению город Чиангсен. Но прежде чем он успел соединиться со своими союзниками, Байиннаун стремительно ворвался в шанские княжества, разгромил повстанцев и захватил в плен их самого авторитетного вождя — князя Чиангхая. После этого шаны сложили оружие [56, с. 181; 165, с. 79–80].

Сеттатирату пришлось вновь отступить на свою территорию. Но он не пал духом и продолжал искать союзников. В 1560 г. он вступил в переговоры с сиамским королем Маха Чакрапатом, который также укреплял оборону своей страны в ожидании бирманского нашествия. В переговорах были разрешены не решенные раньше вопросы о демаркации сиамо-лаосской границы. Линией пирамидок был обозначен водораздел между бассейном Меконга и бассейном реки Нан, притока Менама, который в дальнейшем должен был служить незыблемой границей между двумя странами. Затем был заключен договор о дружбе и взаимной помощи. Оба монарха принесли в связи с этим следующую клятву: «Пусть наши дружеские узы сохранят наши дети, внуки и правнуки. Пусть между нами никогда не будет ссор, и пусть мир между нами будет царить, пока солнце и луна не упадут на землю» [165, с. 79–80].

В том же 1560 г. Сеттатират перенес свою столицу снова во Вьентян. Этим он, с одной стороны, удалил ее от бирманской границы, а с другой стороны, приблизил ее к союзной Аютии. Сеттатират окружил Вьентян мощными стенами с бастионами. В то же время он не щадил средств на украшение этого города, возводя здесь дворцы, монастыри и храмы. В частности, он в короткое время соорудил здесь величественный храм Ват Пра Кео, в котором поместил «Изумрудного Будду», статую, вывезенную им в 1550 г. из Чиангмая. Прежнюю столицу Луангпрабанг он вверил в управление монахам [165, с. 81–83; 194, с. 140; 267, с. 58].

Ожидавшаяся все время военная гроза разразилась осенью 1563 г., когда войска Нандабайина вторглись в Сиам. Сеттатират в этот раз не оказал существенной военной помощи Аютии. Судя по сиамским источникам, это произошло потому, что он был задет обманом сиамского двора [92] . Возможно, причины этого были более глубокими. В одном лаосском источнике имеется указание, что уже в 1563 г. лаосские силы были связаны нападением бирманцев. В этом году, пишется в хронике, которой следует лаосский историк Маха Сила Виравонг, чиангмайские феодалы Сен Ной и Прайя Самлан, до этого сотрудничавшие с бирманцами, подняли восстание против бирманского господства и, потерпев поражение, бежали в Лаос. Бирманская армия, следуя за ними по пятам, с ходу заняла Вьентян. Сеттатирата в это время в столице не было. Он, однако, быстро овладел положением, собрал войска, выбил из Вьентяна бирманцев и прогнал их до княжества Нан (на верхнем Менаме). Группа лаосских феодалов, повинная в сдаче столицы, была казнена за измену [267, с. 60–61] [93] .

Между тем король Маха Чакрапат, оказавшийся в изоляции, смог продержаться только до февраля 1564 г., после чего подписал с Байиннауном унизительный мир. В том же году Байиннаун лично возглавил военные действия против Лаоса. Вторжение шло, как и в прошлый раз, через территорию Чианг-мая, где восставший против Бирмы король Мекути после недолгого сопротивления бежал во Вьентян. Сеттатират выдвинул навстречу противнику две армии, которые сначала оказывали успешное сопротивление бирманскому авангарду и нанесли ему два поражения — при Пак Гуй и Мыонг Кем. Но появившийся на Меконге бирманский флот в это время подошел к стенам Вьентяна и принудил лаосские войска к отступлению [165, с. 86]. Внезапная атака речного десанта на Вьентян в тот момент, когда большая часть лаосских войск находилась еще на правом берегу Меконга, увенчалась успехом. Лаосская столица была взята штурмом. В числе пленных оказался Упахат (вице-король), три жены и более двадцати наложниц Сеттатирата. Сам Сеттатират в последнюю минуту бежал из города с небольшим отрядом воинов и, пока бирманцы его искали, устремился на соединение с основными силами своих войск. На военном совете было решено отступить в глубь страны, не принимая больше открытых сражений, и истреблять бирманские отряды, высланные за провиантом. Эта тактика себя оправдала. Летом 1565 г. Байиннаун был вынужден вывести свои войска из Лаоса и вернуться в Пегу. Войска Сеттатирата преследовали его по пятам до границ Лаоса [165, с. 87–88].

В 1566–1567 гг. война, в сущности, не прекратилась. Просто военные действия были перенесены на другой фронт — в Северный Сиам. Здесь сиамский феодал Маха Таммарача, перешедший на сторону бирманцев, выкроил себе автономное королевство со столицей в Питсанулоке. Сиамский король Махин, стремясь покарать этого изменника, уговорил Сеттатирата совершить совместное нападение на Питсанулок.

Первым выступил в поход Сеттатират. Маха Таммарача, не зная о сговоре, послал за помощью к Махину, который отправил в Питсанулок небольшой отряд, в задачу которого входил внезапный арест Маха Таммарачи. Однако командир этого отряда Прайя Сихаратдечо перешел на сторону Маха Таммарачи и раскрыл ему всю стратагему. Маха Таммарача срочно послал за бирманцами, а на подошедшие к Питсанулоку по реке войска Махина пустил плоты-брандеры и сжег его суда. Лаосские войска стали закладывать подкопы под городские стены, когда к Питсанулоку подошли с войском два бирманских генерала — Пья Суа Хари и Пья Пугам. Они оттеснили Сеттатирата от города, но затем он ложным отступлением заманил их в засаду в ущелье и наголову разгромил. Время для захвата Питсанулока, однако, было потеряно. Сеттатират с войском возвратился во Вьентян [194, с. 142–143].

В декабре 1568 г. Байиннаун вновь вторгся в Сиам и осадил Аютию. Весной 1569 г. Сеттатират с 30-тысячным войском и 1 тыс. боевых слонов выступил на помощь своему союзнику. Однако благодаря измене одного из сиамских генералов он попал в ловушку у реки Пасак и, потеряв половину войска, вынужден был вернуться в Лаос [88, с. 64; 194, с. 143–144].

30 августа 1569 г. Аютия пала. Три месяца спустя, в ноябре Байиннаун начал новую кампанию против Лаоса. Открытое сражение с огромной армией бирманского короля сулило катастрофу. Поэтому полководец Сеттатирата Прайя Сенсурин посоветовал заранее эвакуировать всех жителей Вьентяна и сдать столицу без боя. Он же сформировал первые партизанские группы под командованием талантливых командиров Прайя Хан Кео, Прайя Хан Паб, Прайя Таммакун. Впоследствии, по мере продвижения бирманских войск, партизанское движение в Лаосе стало всенародным [267, с. 65–66].

Этот поход Байиннауна на Лаос оказался таким же неудачным, как и предшествующие. Его войска ограбили и разорили крупные города, но страна осталась непокоренной. Голод и болезни довершили урон, нанесенный партизанскими налетами. В июне 1570 г. бирманские войска вынуждены были покинуть страну. Лаосцы, идя по пятам за врагом, захватили 30 тыс. пленных и 100 слонов [88, с. 77–81; 267, с. 67].

Два года спустя король Сеттатират погиб при невыясненных обстоятельствах. Не исключено, что это было дело рук бирманских агентов. Согласно лаосским хроникам, фактическими виновинками были генерал Пья Након и бывший настоятель храма Ват Мачимавит, недовольные Сеттатиратом по личным мотивам. Они сфабриковали письмо к королю за подписью двух дочерей князя Мыонг Онг-Кама (независимого княжества между Лаосом и Кампучией, населенного кхмероязычными кха) о том, что их отец якобы умер, и они приглашают лаосского короля на царство. Доверившись этому письму, Сеттатират взял с собою небольшое войско во главе с Пья Наконом и выступил на юг. Князь Онг-Кама был, однако, жив и подчиняться Сеттатирату не собирался. Изменник Пья Након, договорившись с князем, завел лаосские войска в засаду. Во время беспорядочного отступления король пропал без вести. Существовало сильное подозрение, что он был убит в лесу Пья Наконом [165, с. 90; 194, с. 147–148; 267, с. 67–68].

Гибель Сеттатирата в возрасте 38 лет была тяжелым ударом для Лаоса, так как страна лишилась талантливого полководца и дипломата в момент, когда бирманская угроза еще не миновала. Положение усугублялось тем, что сыну и наследнику Сеттатирата принцу Пра Номыонгу было в этот момент всего пять лет, и сразу же встал вопрос — кто возьмет в руки реальную власть в стране? Лаосские феодалы раскололись на две фракции. Во главе одной стоял генерал Сенсурин, во главе другой — генерал Чангконгнганг. Оба они прославились в войнах с бирманцами и пользовались большим авторитетом.

60-летний Сенсурин сделал необычную карьеру. Сын деревенского старосты, он благодаря своим военным и административным талантам пробился в высшие эшелоны лаосских феодалов и стал тестем Сеттатирата. Малолетний Пра Номыонг приходился, таким образом, ему внуком. Позиция Сенсурина заключалась в том, что в такой критический момент лучше иметь в качестве короля 60-летнего опытного полководца, чем пятилетнего ребенка. Чангконгнганг, феодал во многих поколениях, занимавший к моменту смерти Сеттатирата пост первого министра, был ярым сторонником принципа легитимизма. Он настаивал на немедленной коронации Пра Номыонга, рассчитывая при этом занять пост регента. Победу одержал более решительный в своих поступках Сенсурин. Он внезапно окружил своими войсками королевский дворец, захватил Чангконгнгаига и других министров, его сторонников, и казнил их. Затем он объявил себя королем [165, с. 90–91; 194, с. 148–149; 267, с. 68–69]. Коронация Сенсурина, однако, не прекратила разлада в стране. Многие феодалы не могли перенести того, что на трон взошел бывший простолюдин, и провели против него ожесточенную агитацию среди населения. Они дали ему насмешливое прозвище Сумангала Айяко (Королевский дедушка), которое вошло в употребление вместо официального имени короля. Многие, не желая подчиняться Сенсурину, бежали в Кампучию и Тямпу [194, с. 150; 267, с. 70].

Байиннаун, пристально следивший за событиями в Лаосе, решил воспользоваться создавшейся ситуацией и в 1574 г. в третий раз вторгся в эту страну. На этот раз он рекомендовался лаосскому народу как «освободитель», желающий свергнуть узурпатора и заменить его младшим братом короля Сеттатирата упахатом Воравонгсе, который с 1564 г. находился в бирманском плену. Не надеясь, впрочем, на одну силу убеждения, Байиннаун усилил свою армию чиангмайскими и даже сиамскими контингентами [165, с. 91–92].