Чтение онлайн

Богданов ездил в штаб армии уточнить обстановку, пополнить сведения о противнике и выяснить, по возможности, перспективы. Кроме всего этого, вернувшись, он привез еще устный приказ командующего держать части корпуса в полной готовности, на длительный отдых не рассчитывать и максимально использовать время для доставки боеприпасов и ремонта техники — танков, самоходных артиллерийских установок и орудий.

Выслушав доклад начальника разведки, Гурьянов взглянул на часы:

— До шести тридцати отдыхайте. Ровно в семь прошу ко мне.

Богданов ушел. Генерал поднял трубку полевого телефона и приказал дежурному срочно вызвать начальника артснабжения и зампотеха.

В дверь постучали,

— Да!

— Чай, товарищ генерал... Вы приказали,

— А! Да, да,— вспомнил Гурьянов.— Спасибо.

Поставив на стол два стакана крепкого чаю и накрытую салфеткой тарелочку с сухарями, повар прищелкнул каблуками.

— Разрешите, товарищ генерал, с Новым годом поздравить! С новым счастьем!

— Спасибо, старшина. Тебя также! Спасибо.

Гурьянов замолчал, думая, когда успевает этот пожилой человек, его повар, спать: днем — на ногах, среди ночи тоже на ногах. И всегда бодр, чист, исполнителен.

Когда начальник артснабжения и заместитель командира корпуса по технической части прибыли, в комнате уже сидели Дружинин и Заславский.

— Как с ремонтом танков? — спросил генерал.

Зампотех, высокий, нездоровой полноты человек (у него было больное сердце), тяжело дыша, поднялся,

— На сегодняшний день...

— Сидите,— перебил его Гурьянов.

Зампотех сел.

— На сегодняшний день,— продолжал он,— отремонтировано двенадцать машин. С колесными лучше.

— Именно?

— Вышло из ремонта шестьдесят два процента всех поврежденных.

— Лучших ремонтников представьте к награде,

— Есть!

— Будьте любезны, Тимофей Васильевич,— поднял голову Заславский,— сколько нужно времени, чтобы закончить с танками?

— Суток пять-шесть. Заводские нормы мы намного перекрываем. Ремонтники работают как черти. Извините за сравнение.

Гурьянов повернулся к начальнику артснабжения.

— Сколько БК мы имеем в среднем на орудие?

Тот, поднявшись, назвал цифру,

— А как с доставкой?

— Машины автобата делают по четыре рейса в сутки. Но все равно не хватает.

— Возьмем в бригадах.— Гурьянов взглянул на Заславского.— Передайте мое приказание всем командирам бригад: выделить артснабжению корпуса по десять транспортных машин!

Начальник штаба записал несколько слов в свою полевую книжку.

— Все свободны!

Ровно в семь ноль-ноль в кабинете Гурьянова собрались командиры частей и офицеры штаба.

— Прошу,— кивнул Гурьянов начальнику разведки.— Но покороче.

— К утру первого января,— начал Богданов, поднявшись за столом,— то есть к утру сегодняшнего дня, линия фронта на западном берегу Дуная стабилизировалась следующим образом. Передний край наших войск проходит по линии Эстергом — Бичке — Секешфехервар — озеро Балатон. Противник активных действий не предпринимает. Однако, по данным нашей разведки, он усиленно готовится к тому, чтобы деблокировать окруженную в Будапеште группировку. Имеются сведения, что в район Комарно переброшен из Польши танковый корпус и ряд других частей. Из них пока точно установлены две — танковые дивизии «Викинг» и «Тотенкопф». Кроме того, с висленского участка фронта туда же, в район Комарно, перебрасываются две пехотные дивизии и одна кавалерийская бригада. Наша воздушная разведка зафиксировала движение немецких войск на восток и юго-восток в общем направлении Эстергом—Бичке. Есть еще кое-какие данные, но они только подтверждают сказанное и самостоятельного значения не имеют. Следовательно, в ближайшие дни надо ожидать немецкое наступление на Будапешт.

Начальник разведки сел. Все ждали, что скажет Гурьянов. Тот говорил сидя, сцепив на столе пальцы рук.

— Нам приказано до особого распоряжения пока оставаться в резерве фронта и одновременно провести предварительную рекогносцировку местности с учетом предполагаемой обороны в полосе Бичке — Мань — Жамбек.— Он взглянул на часы.— Выезжаем через тридцать минут,

Под навесом возле никандровского «хозяйства» в солнечное морозное утро первого января вовсю кипела работа. Командир батальона по ходатайству Рябова разрешил старшине собрать для ремонта сельхозинвентаря группу желающих, человек двадцать. Но поработать захотело много больше.

Никандров выстроил всех неподалеку от кухни и, когда рассчитал строй, растерялся: пришло человек сорок.

— Э, товарищи! — протянул старшина, разглаживая усы. Кой-кому придется сегодня по военной специальности потрудиться. Слесаря, шаг вперед!

Самым первым, браво щелкнув каблуками, из строя вышел Бухалов. Никандров подозрительно посмотрел на него: по документам парикмахер, и вдруг...

— Какой разряд имел?

— Был первый, товарищ гвардии старшина! — не моргнув глазом, ответил Бухалов.

Никандров усмехнулся в свои огненные усы,

— Самый, значит, высший?

— Точно так, товарищ гвардии старшина!

— Ясно,— сказал Никандров.— Отставить!

— Товарищ гвардии старшина!..

— Отставить, говорю! Слесарь высшего разряда! Высший разряд — седьмой! Понял? Становись в строй.

Бухалов, красный и смущенный, часто хлопая белыми ресницами, криво усмехнулся:

— Опять не повезло!

— Сейчас повезет.— Никандров, глядя поверх строя, позвал повара: — Карпенко! Прими одного помощника! Картошку чистить.

Возившийся около кухни Карпенко весело откликнулся:

— Мне одного мало!

— Еще будут.— Старшина снова оглядел строй.— Может, тут инженер по картофельной части найдется? Нету?

— Один я, товарищ гвардии старшина,— ввернул топтавшийся перед строем Бухалов.— Разрешите отбыть по назначению?

— Отбывай! Плотники есть?

Никандров назначил Авдошина старшим и, так как вполне доверял ему, спокойно уехал в бригадные тылы получать из ружейной мастерской сданные в ремонт автоматы и противотанковые ружья.

Спустя полчаса, когда все были увлечены работой, со стороны кухни послышался шум голосов.

— Да как же ты картоплю чистишь, чтоб у тебя руки и ноги отвалились! — кричал на Бухалова Карпенко.— Ты ж половину в отход бросаешь!..

— А ты не ори, не ори! — успокаивал его Бухалов, оглядываясь по сторонам.— Ты мне не начальник, а я тебе не картофельный инженер!

— Нет, начальник! — Карпенко грозно стоял перед сидевшим на перевернутом ведре Бухаловым.— Раз получил наряд на кухню, значит — я тебе начальник!