Чтение онлайн

— Всем командирам взводов! «ветер»! — скомандовал.

Поддерживая и прикрывая друг друга огнем, «тридцатьчетверки» пошли навстречу танкам и пехоте противника. Зрительная связь между экипажами быстро нарушилась, и теперь среди танков, заполнивших ночную степь, отыскать машину товарища, помочь ей, прикрыть ее огнем, наконец, своей броней было почти невозможно.

Когда машина Мазникова, стреляя с коротких остановок, прошла под огнем километра три, в левый борт, в каток около самого места механика попал вражеский снаряд. Танк вздрогнул и остановился.

Виктор переключился на ТПУ:

— Что там, Свиридов?

— Похоже, левая гусеница лопнула, — послышался в наушниках бас «бога вождения», — Надо поглядеть. Разрешите?

— Давай.

Еще один снаряд разорвался рядом. Третий вскользь ударил по башне сбоку, рикошетом ушел в ночь. Наушники отозвались на этот удар пугающей пустотой.

Свиридов выбрался наружу через десантный люк в днище боевого отделения танка. В отверстие люка хлынул сырой холодный воздух.

— Дома небось двери закрывает, — пробурчал Каневский.

Виктор стал наводить орудие в заходящего с правого борта «тигра», но тот успел выстрелить раньше. Машину опять качнуло. Мазников поправил наводку и нажал педаль. Башня вздрогнула, лязгнул открытый Арзуманяном казенник орудия, тускло блеснула желтизной стреляная гильза.

— Товарищ капитан! — вдруг заорал по ТПУ вернувшийся в машину Свиридов. — Поправить можно. Только дайте минуту очухаться. Оглушил он меня, гад. Ухо ломит.

— Ты меня слышишь? — спросил Мазников.

— Одним ухом, — опять очень громко сказал Свиридов. — Командуйте.

Положение становилось незавидным. Машина не могла двигаться, рация не работала. А вокруг были немецкие танки. Что стало с ротой — узнать невозможно. Что со Снегирем? Что с Ленским?

Новый немецкий снаряд резанул по броне башни сзади. Яркая вспышка полыхнула в стеклах приборов наблюдения. Потянуло гарью.

— Кажется, мы горим, — сказал Виктор. — Поправим гусеницу — будем живы, не поправим... Кругом немцы, танк горит. Решайте, ребята.

— Поправим! — первым откликнулся Свиридов. — Надо поправить. Иначе хана!..

Все трое, кроме Арзуманяна, оставленного наблюдать и стрелять из пушки, выбрались через десантный люк наружу. Свиридов и Виктор подожгли пару дымовых шашек и начали менять звенья гусеницы, а Каневский, ковыряя мокрую тягучую землю малой саперной лопатой, пытался закидать и погасить пламя, полыхавшее позади башни над решеткой воздушного охлаждения.

Неожиданно выстрелил из пушки Арзуманян — по медленно вползавшему в круг света «тигру». «Напрасно, — поморщился Виктор. — Теперь немцы обратят внимание. Так могли подумать, что машина горит, а теперь обязательно обратят внимание»,

Арзуманян выстрелил еще раз. Но опередить вражескую пулеметную очередь он не смог. Прострочив сырой воздух бегущей розовой трассой, она хлестнула по людям и по танку, и двое из экипажа, Каневский и Свиридов, вскрикнув, упали на снег.

Очередь прошила Каневского наискось, от плеча до бедра. Свиридов был только ранен, в обе ноги, и, когда Мазников подполз к нему, попытался встать. Но у него ничего не вышло, он упал лицом вниз, в грязный снег, смешанный с землей и прошлогодней стерней, и глухо, тяжело зарыдал.

— Слушай, Павел, — обхватил его за плечи Мазников. — Ну, погоди же ты! Сейчас перевяжем... Сейчас найду пакет... Погоди...

Стоя перед ним на коленях, он рылся в карманах комбинезона и не заметил, как из машины выскочил Арзуманян.

— Товарищ капитан! — позвал командир орудия. — Где вы, товарищ капитан?

— Давай сюда!

Пригибаясь, Арзуманян выбежал из-за горящей кормы танка.

— Пушку заклинило!.. А «тигров» еще штук двадцать. Справа пошли. Штук двадцать!..

— Черт с ними! Помоги вот... Свиридова перевязать,

— А Коля?

— Убит Коля...

Метрах в десяти от машины упал снаряд. Мазников прикрыл собой заметавшегося механика. Дым шашки согнало взрывной волной. Арзуманяна нигде поблизости не было. И только еще раз осмотревшись, Мазников увидел своего командира орудия. Скрючившись, тот неподвижно лежал рядом с радистом-пулемётчиком,

— Ашот!

Арзуманян не отозвался. Он даже не пошевелился.

— Что там? — усталым, стонущим голосом спросил Свиридов.

— Оба, Паша... Убиты.

Танк горел, и погасить его было нечем. Ходовая часть разбита, машина двигаться не может. Пушка заклинена, патронов к пулемёту нет, все расстреляны. Остались только ТТ с двумя обоймами у пего, у Мазникова, и автомат с полным диском у Свиридова. Да по паре гранат-лимонок. Автоматы убитых — тоже в счет. Но все равно против «тигров» этим много не навоюешь. Против «тигров» не навоюешь, а пробиться к своим, пожалуй, можно. Если бы только мог ползти Свиридов!..

Механик-водитель лежал на земле, глядя в черное небо. Немецких танков вокруг уже не было, по «тридцатьчетверке» никто не стрелял. «Тигры» прошли на юго-восток. Удалось ли что-нибудь сделать Рудакову? Или все это было напрасно?

— Слушай, Паша, — Виктор присел рядом с механиком, — Сколько мы примерно прошли от Генриха?

— Километра четыре,

— Ты ползти можешь?

— Попробую.

— Тогда давай пробовать, пока не рассвело. Сейчас документы у ребят заберу, и двинем.

Они поползли прочь от полыхающей, охваченной огнем машины. Но уже через сотню метров Свиридов остановился:

— Черт! Н-ноги... Не могу.

Впереди смутно виднелась копна соломы, и Виктор сказал:

— Ну хоть до копны вон... Держись за меня.

Эти тридцать пять — сорок шагов они ползли очень долго и мучительно. Механик скрипел зубами, старался сдерживаться, не стонать.

— Слушай, Паша, — начал Виктор, когда они доползли наконец до копны и сели передохнуть. — Давай сделаем так...

— Как?

«Бог вождения» дышал тяжело, закрыв глаза. Огненные отблески светом и тенью играли на его широких запавших скулах.

Пламя уже слизало номер на башне их машины и шесть алых звездочек на грязно-белом стволе орудия, длинными дымными космами поднималось над кормой.